Газета Завтра 478 (3 2003)

Московский Союз художников, пожалуй, одно из редчайших профессиональных сообществ в современной России, отмечающих столь солидную дату. Отрадно, что в Москве, избалованной легкими деньгами, не все продано с молотка, не все сгнило в тухлом котле тотальной распродажи последнего десятилетия. Национальная идея, созданию которой уделяли столько "семейных" денег и столько усилий разжиженного привычкой пресмыкаться перед всякой властью гельман-михалковского интеллекта, существует вопреки этим потугам, к счастью, в ином контексте. Национальную идею в ее подлинном, неискаженном виде представляет вся деятельность Московского Союза художников (далее сокращенно МОСХ). Унижению русской культуры МОСХ противостоит не декларативно, а по существу. Московский Союз, вопреки всем псевдоновым тенденциям, вопреки ориентации Минкульта на так называемое актуальное искусство и его финансовую поддержку, сохранил лучшее из великого отечественного наследия.

В течение долгих лет стратегией МОСХА было прежде всего сохранение этого наследия. Звучит просто, даже слишком уж просто, непритязательно для большой организации. Но в течение нескольких последних лет, в условиях полного отсутствия государственной поддержки, без денег, это была единственная правильная стратегия. Она реально позволила сохранить для Москвы, во-первых, уникальные выставочные залы, такие, как зал СХ на Кузнецком мосту, не позволив превратить их в торговые ряды. Во-вторых, позволила сберечь творческие мастерские художников как непреложное условие для их работы. И, наконец, самое главное, ради чего, собственно, и существует Союз художников — это сохранение живой художественной традиции. В отличие от музея, в творческом Союзе художники передают традиции из рук в руки, прежде всего как традиции мастерства, уникальности и качества ремесла. Это именно русские традиции, а не случайные провинциальные повторения западных новаций.

В последние десять-пятнадцать лет наше искусство упрямо скатывается в патологию, и художники на так называемых ярмарках современного искусства демонстрируют с большей или меньшей откровенностью то психические, то нравственные отклонения от нормы жизни и понятия искусства.

Счастливым исключением стали выставки МОСХа, хотя бы потому, что они выполняют заказ общества на безусловные позитивные ценности. Заказ народа на положительные ценности очевиден, и, несмотря на колоссальные средства, вкаченные в раскрутку педофильских проектов Гельмана, нормальный человек в силу нормальности инстинктов не может отождествлять фотоэтюды, изображающие соитие человека с собакой, с искусством. Выставки МОСХа производят впечатление порядочности, что уже редкость. Так порядочный человек даже внешне отличается от крашеного гея или от урки с непристойными наколками. Выставочные залы забили салонные изображения маленьких распутниц, словно по заказу сделанные для спален похотливых маразматиков и пожилых причудниц. Борьба современного искусства за свободу и признание в обществе превратилась в нечистую борьбу за деньги. Столь же удивительно самое левое в мире искусство смыкнулось с самыми правыми политиками, и радикалы от искусства взметнули консервативное знамя. Временные и случайное объединения самодеятельных декадентов и "певцов порока" напоминают сезонную распродажу массовой продукции для массового потребителя. Вроде китайского базара, она удовлетворяет повседневный спрос на расхожий товар. Сборное, купецкое, томное, салонное на выставках изгибается и манерничает, зазывает "статуями" покупателей с большими спальнями в свои душные сени (или, если угодно, под свою сладкую сень).

Московский Союз художников в этом потоке салонных приколов творит историю русского искусства, формирует музейные имена. Во многом благодаря МОСХу художник может жить и творить в русле культурных ценностей, а зритель к ним приобщиться.

Союз художников по-прежнему — часть большого стиля, который создавался в течение всех семидесяти лет усилиями таких художников, как Аркадий Пластов, Александр Куприн, Николай Чернышев, Алексей Грицай, Виктор Попков, Николай Андронов…