Газета Завтра 48 (1045 2013)

Евгений Родионов принял смертную муку, но не предал веру и Родину, стал русским святым. Воины Шестой воздушно-десантной роты, что легла костьми на пути врага, были ротой святомучеников. Шаманов и Трошев были победоносными полководцами. А если у народа есть святые и полководцы, значит, у народа есть государство.

Мы помним, как Путин на празднике спецслужб в окружении офицеров разведки перед телевизионными камерами произнёс: "Считайте, что задание Центра выполнено, внедрение в банду состоялось". Все посмеивались над этой рискованной и не слишком удачной шуткой. Но это было публичное признание в том, что он утвердился в своей роли русского государственника, что им начата работа по воссозданию государства среди чёрной враждебной тьмы.

Эта тьма продолжала действовать, присылала своих страшных гонцов, громоздила катастрофы и беды. Взорвался "Курск" - символ красной империи, советский "Наутилус". И его крушение должно было подтвердить испепеление русской цивилизации, отнять у народа последнюю надежду на воскрешение Родины. Но горе сплотило народ вокруг трагической лодки. Там, в чёрном холодном корпусе, среди ледяного рассола, ядовитого дыма, плавающих в воде мертвецов, последний моряк, умирая, послал на волю записку. Он писал: "Не надо отчаиваться". Он утешал не только любимых и близких. Он утешал весь народ, умоляя его не терять надежды - надежды на то, что великое государство восстанет.

Путин прилетел на Север, на военно-морскую базу, где собрались рыдающие вдовы и матери. Он стоял среди этих слёз и рыданий: бледный, немой. Он сознательно поместил себя в этот жуткий очаг страданий, безутешного горя. Он терпел невыносимую боль. Обретал с этой болью стоицизм и незыблемость. Это был ритуал, в котором он отождествлял себя с народом во всех его несчастьях и горестях, во всех грядущих победах. Это тогда, среди женских рыданий, он понял, что Россия для него - это судьба. И лишь позднее, на Валдайском форуме, произнёс это вслух. 

«Интеллигенция: кто она»

Александр Проханов , Владимир Соловьев

28 ноября 2013 2

Общество

Александр Проханов. Владимир, в течение многих лет, ты приглашаешь меня в свои телепередачи. А сейчас в программе на радио "Вести FM" мы говорим о литературе. Ты создал атмосферу, где я могу сказать вещи, может быть, исповедальные.

Владимир Соловьёв. Я хочу очистить ваш образ. У многих есть представление о Проханове, не связанное с вашим писательством.

Александр Проханов. Оно заслонено публицистикой. Бесчисленные интервью, комментарии, передачи - это плоскостная среда, двухмерный мир.

Владимир Соловьёв. Мне хочется показать человека- мыслителя. Важно, отталкиваясь от ваших романов, дать вам возможность подниматься выше, выше и выше. И когда вы расцветаете и летите, получают удовольствие слушатели в первую очередь.

Александр Проханов. Знаю, что ты гурман. И время от времени выкладываешь в своём твиттере яства, блюда. Может быть, твои передачи "К барьеру!" - это тоже гастрономическая среда? И каждый твой "Барьер" - это стол, который ты накрываешь. А блюдами являемся мы.

Владимир Соловьёв. Скорее, коллекционер. Я отношусь к красивой еде как к предмету восхищения искусством мастера, который обратил внимание не только на вкус, но и на подачу. Ко всему, что в моей жизни происходит, я отношусь как к удивительным бабочкам вашей коллекции. Я коллекционирую эмоции. Вы - ни в коей мере не блюдо, потому что вы гораздо более значимы, чем я.

Александр Проханов. Нет, дорогой мой, не надо тебе скромничать, я тебе буду доказывать обратное. По крайней мере, я ставлю знак равенства между собой и тобой, потому что всё-таки, когда ты сервируешь свои передачи, сервируешь стол, предлагаешь приборы и преподносишь блюдо, ясно, что это огромная еда, которую, причмокивая, съедает общество, съедает власть, отчасти съедаешь ты.