Газета Завтра 483 (8 2003)

"ЗАВТРА". Олег Алексеевич, если следовать вашему анализу, то получается, что нынешняя Россия утратила как минимум три четверти своего экономического потенциала по сравнению с Советским Союзом, а в политическом измерении стала слабее в десятки раз. Такие итоги "рыночных реформ" нельзя назвать ни печальными, ни даже катастрофическими. Это то, что американцы называют "Апокалипсис сегодня". Добавим к этому резкое ухудшение качества жизни, демографического потенциала нашей страны и т.д. Есть ли хоть какой-то "свет в конце туннеля"?

О.А. Боюсь, что ничего утешительного на этот счет сказать не могу, и вот почему. История, как мы ее знаем, представляет собой уникальное сочетание линейных и циклических процессов, которые никогда не повторяются. Сегодня идет много разговоров о глобализации, интернационализации, интеграции современного мира. В большинстве случаев говорящие даже не понимают, о чем они говорят, употребляя эти понятия как синонимы. Интернационализация, например, не является феноменом последних двух-трех десятилетий — это процесс, который начался со второй половины позапрошлого, XIX века, и за этот долгий период прошел и пики и спады. Скажем, торговая и инвестиционная интернационализация в 1913 году по многим показателям были куда более выраженными, чем в современном мире. Другое дело — финансовая интернационализация. Здесь, например, можно привести данные по ежедневному объему международного валютного рынка. В 1973 г. он составлял 15 млрд. долл., в 1985 г. — 190 млрд. долл., в 1995 г. — 1,2 трлн. долл., а в 2002 г. — свыше 2 трлн. долл. Рост за неполных 30 лет более чем в 130 раз! Второй особенностью последнего времени стала резкая модернизация средств коммуникации и связи. В 1994 г. с началом эксплуатации нитки Иркутск—Владивосток была замкнута всемирная оптико-волоконная сеть. Напомню, что трехминутный разговор между Нью-Йорком и Лондоном в 1996 г. стоил 1 доллар, а в 1930 г. (в сопоставимых ценах) — 300 долл. Это позволило разделить функции управления и производства, а внедрение компьютерных и сопутствующих технологий привело к опережающему росту производства идеального продукта, во многом изменив саму структуру мировой экономики со сдвигом в сторону услуг, в том числе и прежде всего — финансовых. Два этих момента и определяют суть процесса глобализации.

Интернационализация не является равномерным во времени и пространстве процессом, в результате чего создаются очаги экономической интеграции, образцами которых можно назвать Совет Экономической Взаимопомощи (СЭВ), уничтоженный в 1990 году, и ныне здравствующий Европейский Союз (ЕС). Продвинутые формы интеграции демонстрирует также Североамериканская ассоциация свободной торговли (НАФТА) в составе США, Канады и Мексики, в зачаточной форме аналогичные процессы идут в Северо-Восточной Азии и в Латинской Америке.

Глобализация как последняя по времени форма интернационализации направлена против такой региональной интеграции, на ее разрушение и/или подчинение интересам глобального лидера, в роли которого сегодня выступают США и американские ТНК. Как следствие глобализации, должна расти также и степень корреляции между динамикой национальных ВВП и мировой экономики в целом, что мы и видим сегодня. Иными словами, глобализация — это линейный процесс, а интернационализация и интеграция — процессы циклические. Таким же циклическим процессом выступает в течение последнего столетия пресловутая "полярность" мира, где "многополярность" закономерно сменяется биполярностью", "биполярность" — "однополярностью", а "однополярность", в свою очередь, "многополярностью". Нынешний мир однополярен и во многом глобализован.