Газета Завтра 483 (8 2003)

Корр. Да уж, педагогика — наука не из легких…

С. Т. Да и притом, надо понимать, что преподавать в институте и руководить творческой мастерской — это две разные вещи. Институт дает сырой материал, а в мастерскую приходят уже художники, хотя еще и не зрелые, не до конца определившие свое лицо.

А. Т. Как таковая зрелость начинается не с умения многое делать, а с умения ВИДЕТЬ жизнь, постичь ее действительные проблемы, с осознания того, чего хочешь, должен и можешь сказать людям.

Корр. Кто были ваши ученики?

А. Т. Нам всегда, с самого начала очень везло с учениками. Они были и есть очень талантливые, интересные люди, абсолютно не похожие друг на друга.

С. Т. Они объединены духовным родством. Это самое главное.

А. Т. Это ныне уже покойные Леша Тихонов, Виталий Майборода, Саша Грицай. Сейчас известные художники: Илья Каверзнев, Михаил Полетаев, Леша Федоров, Женя Корнеев… Да что там, можно долго перечислять всех наших питомцев, многого достигших.

Корр. Трое из них уже являются членами-корреспондентами Академии художеств.

С. Т. Это Сергей Андрияка, Николай Колупаев и Григорий Чайников.

Корр. Три академика — это немало. Поделитесь секретом, как удалось — как вы сами выразились — в незрелых художников вложить дар видеть жизнь, осознавать свое предназначение в качестве художника?

А. Т. Мы уже говорили: в них были огромные задатки. Вкладывать ничего не надо было — все уже было вложено, их надо было только направить в нужном направлении, помочь в понимании велений собственного сердца.

Корр. Как это происходило? Ведь интересно увидеть, понять механизмы вашего влияния на становление творческой личности. У вас колоссальный педагогический опыт, по одной лишь схеме вашего общения с учениками можно выявить определенную тенденцию наилучшего способа влияния, воспитания.

С. Т. Вы знаете, в искусстве как ученик, так и учитель не могут развиваться без взаимного духовного общения. Другими словами, в первую очередь крайне необходимо взаимовлияние — на этом построено все "воспитание", как вы выразились. Под этим можно понимать и непринужденные беседы у работ, нередко за чашкой чаю, выставки, обеспечивающие контакт молодых с мастерами, совместные выезды на этюды, чаще всего на "Академическую дачу".

А. Т. Своим подопечным мы даем полную свободу, иногда ведь даже "поспотыкаться" полезно. Если искренни чувства художника, если глубоко познана действительность, если в руках его мастерство, то и творческое лицо, уникальность его, определяется само собой.

Корр. Вы упомянули "Академическую дачу", художники ее называют просто "Академичка". Чем это место неповторимо?

С. Т. Территориально — это район Верхневолжья, красивейшее место, которое еще вдобавок обладает особой притягательной силой. Жили мы там по несколько месяцев, прошу заметить, — абсолютно бесплатно, за счет государства: ели бесплатный хлеб, пользовались жильем, натурой, мастерской. Только одно не поощрялось — безделье.

А. Т. Именно там мы ощутили такую творческую свободу, о которой и не мечтали.

С. Т. Изначально это был "Приют для малоимущих студентов Петербургской академии художеств", затем "Дом творчества имени Репина".

А. Т. В архивах мы раскопали интересный документ, где Василий Кокорев, попечитель приюта, докладывает царю об открытии приюта. В заключении он упоминает об некоем примечательном событии, с вашего позволения я зачитаю: "С раннего утра шел дождь, все небо было покрыто серыми тучами, и мы отправились в половине 11-го на открытие, обливаемые сильным дождем, так что не было никакой надежды на улучшение погоды, как вдруг разъяснились тучи, засияло солнце и в течение 10 минут образовался ясный безоблачный летний день. Это всех нас поразило и наполнило чувствами благодарного умиления к Господу Сил, поспешествующему благим начинаниям вашего императорского высочества". Вот такое удивительное предзнаменование было.

Корр. Задам, наверное, традиционный вопрос — что отличает нынешнее молодое поколение от вашего, от ребят 40-х?