Газета Завтра 49 (1201 2016)

Это собственными глазами довелось видеть и мне — в Августове, Ломже, Осовце, лежавших на пути нашей 50-й армии. "1-я польская армия быстро пополнялась добровольцами, — писал маршал. — В неё вливались части из Гвардии Людовой, Армии Людовой и других сил Сопротивления. И только АК — Армия Крайова — упорно держалась в стороне. От первой же встречи с представителями этой организации у нас остался неприятный осадок. Офицеры-аковцы, носившие польскую форму, держались надменно, отвергали предложение о совместных боях…"

Ничему не научились, продолжали линию генерала Андерса. Они подчинялись только лондонскому правительству. Они и подняли самостийное восстание в Варшаве. "2 августа, — писал Рокоссовский, — наша разведка получила данные, что в Варшаве будто бы началось восстание. Это сильно нас встревожило". И вместо того, чтобы заранее получить нужные сведения от самих поляков, штаб фронта немедленно занялся выяснением, каковы масштаб восстания и его характер. Маршал считал, что самым неудачным временем восстания было именно то, когда оно началось. Он писал: "В своё время в западной печати нашлись злопыхатели, пытавшиеся обвинить войска 1-го Белорусского фронта и меня, как командующего, в том, что мы якобы сознательно не поддержали варшавских повстанцев и тем обрекли их на гибель". Как видим, прошло много лет, и уже не только в западной печати, а и в российской орудуют такие же злопыхатели в образе громокипящего поэта Евтушенко и тихого редактора "Новой газеты" Дмитрия Муратова. Правда, они не смеют обвинять и даже упомянуть Рокоссовского, словно его там и не было, а семенят по давно протоптанной тропке: "предательство Сталина". За это ныне премии дают.

Так слушайте, вездесущий заморский поэт и ничем не обременённый доморощенный редактор, что писал великий полководец. Операция "Багратион", в которой участвовал 1-й Белорусский фронт под командованием Рокоссовского, — это самая крупная наступательная операция Второй мировой войны. Она была проведена с 23 июня по 29 августа 1944 года. Ширина фронта наступления — 1100 км. В ходе операции войска прошли с боями более 600 километров, разгромили сильнейшую группу армий "Центр", при этом 17 дивизий и три бригады были просто уничтожены, а 50 дивизий потеряли боле половины личного состава. Мы целиком освободили Белоруссию, значительные территории Литвы и Латвии, вступили в Польшу.

Вы можете представить себе, дружки, сколько это нам самим-то стоило сил и крови? Так вот, полегло 178.507 наших солдат и офицеров, а вместе с теми, кто был ранен, пропал без вести, выбыл по болезни, это 765.815 человек. И все они — в числе советских людей, которых вы оболгали одним чохом. А как были измотаны живые…

Ведь то, что они совершили, — это не стишок с эстрады прочитать: "Со мною вот что происходит: ко мне совсем не та приходит…" Это и не подписать номер со статьёй Ирины Петровской, хихикающей по адресу панфиловцев. Да, вот явились мы в Польшу. Перед нами Варшава… Рокоссовский писал: "С наблюдательного пункта на высокой заводской трубе мы видели Варшаву. Город был в облаках дыма. Горели дома, вспыхивали разрывы бомб и снарядов. В городе шёл бой… Однако никакой связи с повстанцами мы пока не имели. Наши разведчики старались связаться с ними любыми способами, но ничего не получалось".

И тут мне слышатся голоса Евтушенко и Муратова: "Какая связь? Зачем связь! Вперёд! Даёшь Варшаву!" Вот так же в 1920 году голосили Троцкий и Тухачевский: "Даёшь Варшаву!" И это обернулось для нас страшной катастрофой. Рокоссовский был образованным человеком, он помнил это "чудо на Висле" и не хотел нового "чуда".