Газета Завтра 5 (1262 2018)

Игорь Шишкин. Ключевой вопрос: почему это всё делается? Это ни в коем случае нельзя представлять так, что вдруг, ни с того ни с сего, все в мире увлеклись историческими темами. Причём именно Второй мировой войной. Политиками всегда движут интересы. И почему именно в это время? Да, было противостояние Советский Союз – Запад. Мы их обвиняли в том, что они себя не очень хорошо вели, они, соответственно, точно так же, но это всё было на периферии. На официальном уровне никто и никогда не ставил под сомнение антигитлеровскую коалицию. В 90-е этого тоже не делалось, потому что смысла не было, так как считалось, что Россия побеждена, чего с ней возиться. Но к началу 2000-х Россия вдруг стала возвращаться на мировую арену. И не в прихожую, а сразу в лидеры. И тут возникла настоятельная, стратегическая необходимость перевести Россию, Советский Союз из держав-победителей в разряд держав-побеждённых. Вот откуда это пошло. И поэтому тогда началась массированная кампания, призванная доказать, что на самом деле Вторая мировая война – это была война свободного мира во главе с англосаксами против тоталитаризма, устроили её два тоталитарных режима. Но чтобы победить один, худшее зло, свободному миру пришлось на какое-то время объединиться со вторым. Потому что эти два злодея, на счастье демократии и либеральных ценностей, между собой поссорились.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Но в массовом сознании, в пропаганде, второй аспект не особо подчёркивается: «Ну, были на востоке какие-то орды, воевали, но мы, великие демократии, повергли этого тирана Гитлера». Сейчас выходит фильм «Черчилль». Я читал синопсис: там нет никакого Советского Союза, там есть великий Черчилль, и вместе с Рузвельтом они пробивают эту стену, создают новую реальность, новую Европу.