Газета Завтра 502 (27 2003)

Нацболовский хаос, обретший, наконец, свое истинное солнце, ринулся прочь из вокзала, поскорее на простор Москвы, на ходу обретая порядок и стройность. Во всеобщей спешке трудно было разобрать детали. Мелькали знамена, фотокамеры, лесенки, сломанные зонты. Ошеломленные лица прибывших вместе с Лимоновым пассажиров проносились в окнах замершего поезда. Дождь из "шампанского" был сладок. Кто-то на бегу орал в мегафон, но его звук не поспевал за нацболами. Кажется, к Лимонову подводили белого коня, но он сам, в окружении своей партии, быстрее всех скакунов очутился бы на воле. Очень быстро, вопя лозунги, сотрясая стены и души зевак, процессия вылетала из-под вокзального павильона. Злая бабулька была задавлена, бомж был подхвачен и унесен на территорию конкурентов, мороженщица за полминуты сделала дневную выручку и побежала вступать в НБП. Вот процессия, скандируя "Лимонов! Лимонов!", преодолела последний вокзальный зал с высокими сводами — казалось, что ты просунул голову в звонящий колокол, и перепонки вот-вот лопнут. Двери, лестница, площадь, Москва, ура! Толпа вытряхнулась из Павелецкого вокзала и оказалась вдруг посреди необъятного города. С разбегу остановилась. Оглянулась по сторонам — разгоряченная, радостная, очутившаяся в лакомых угодьях славы и долгой борьбы. Подтянулась, поправила повязки, бережно свернула, до поры, знамена. И, заговорщицки улыбаясь, отправилась заниматься делом — кто к репортерам, кто на заводы, институты, подвалы — растекаясь по мегаполису тонкими солнечными струйками.

ЭДУАРД ТРЕТИЙ

Андрей Смирнов

8 июля 2003 0

28(503)

Date: 08-07-2003

Author: Андрей Смирнов

ЭДУАРД ТРЕТИЙ

"Мы живём в свободной стране? Не знаю! Но сегодня приятная новость прошла все новостные каналы — освобождён из тюрьмы моего города Энгельса Эдуард Лимонов. Можно по-разному относиться к нему как к писателю, политическому деятелю, человеку, но сажать в тюрьму по политическим мотивам — извините, как-то неСвободой попахивает. Не кажется? Но я за него рад, он еще покажет кузькину мать…" (цитата с одного интернет-форума)

Словно былинный персонаж, Эдуард Лимонов приехал в третий раз покорять Москву. Вообще, в Эдуарде Вениаминовиче всегда был заметен эпический размах, подлинный трагизм героя. Неукротимого борца со всеми проявлениями вселенского зла, мировой неправды, несправедливости — от американского империализма до нынешнего полицейского режима Российской Федерации.

Первый раз молодой талантливый поэт отправился в столицу в поисках признания и аудитории, и нашел себя в среде московского культурного андеграунда. Лимоновский нонконформизм привел его к конфликту с властью и обществом. Но это было не диссидентское, политико-экономическое неприятие режима, но иное, эстетическое. Лимонов был обречен вариться в яркой, но узкой среде, на официальную культурную сцену выход был закрыт. — Скучно,— констатировал Лимонов и оказался на долгие годы на Западе.

Второй приезд — возвращение в период страшных испытаний, выпавших на долю Империи. Немногие ожидали увидеть Лимонова в качестве пламенного трибуна, радикального публициста, оппозиционного политического деятеля. Либеральная "элита" была в истерике. Автор скандальных романов оказался на стороне тех, кто боролся против установления либерально-капиталистического режима в России. Хотя для внимательных читателей и подлинных его поклонников все было очевидно: иную позицию Лимонов занять и не мог. Затем создание Национал-большевистской партии, ставшей бесспорным феноменом политической и культурной жизни страны, центром притяжения независимых умов и сердец.

И вот он — третий приезд в Москву. Приезд после двух с лишним лет тюрьмы, политического заключения. Все это время общество настороженно прислушивалось к голосу, доносившемуся из "Лефортово", а потом из Саратова. Смолкли даже дебильные невинно-ернические комментарии со стороны части прессы, долгое время сопровождавшие каждый шаг Лимонова. Переломлен оказался мощный негатив или высокомерное ехидство об "Эдичке" и его "маргиналах". Традиционно либерально настроенная пресса давала в последнее время вполне пронацбольские отклики, например, на скандальное дело Николаева-Голубовича, просвидетельствовавшее о новом этапе ужесточения политической власти.