Газета Завтра 512 (37 2003)

В моем восприятии — две ипостаси украинского характера воплощены в сыновьях Тараса Бульбы — прямодушном и беззаветном Остапе и скрытном и себялюбивым Андрии, променявшем православную веру отцов на чары прекрасной панночки.

В наше окаянное время каинов дух Андрия не довлеет ли?

По-иному видит метаморфозу нашей с украинцами более чем 300-летней духовной общности Леонид Кучма: "Покинув Советский Союз, украинцы укрепили свое украинство, а русские — русскость". Положим, так. "Мы — выраженно положительная нация", — делится заветным Леонид Кучма. И добавляет: "украинец в значительной степени обращен в себя, ему надо в себе понять так много, что это надолго". Будто в прошлое, советское время, когда произведения Коцюбинского, Павла Тычины и Олеся Гончара издавались миллионными тиражами на родном языке, как теперь заполонившая прилавки белиберда про Гарри Поттера, кто-то недобрый отвращал украинцев от своего национального духа, а вот теперь приходится наверстывать, сделав единственной мерой всех вещей и святынь — "украинство". Отринув без оглядки прошлое и разорвав с ним духовные узы, отступник, а уж политик подавно, неминуемо становится тем, о ком Пушкин поведал: "... что он не ведает святыни, что он не помнит благостыни". Вот и Леонид Кучма, заводя речь, за здравие, о несгибаемом и свободолюбивом характере русских, украинцев и белорусов "в ситуациях рокового выбора", поминает защитников Брестской крепости, партизан Ковпака и Заслонова, и вдруг, хотите верьте, хотите нет... Украинскую Повстанческую Армию (УПА). Пособники гитлеровцев, каратели из УПА — в одном пантеоне с героями Отечественной — украинцами, русскими, сынами других братских народов?

Зато Леонид Данилович сурово пеняет Иосифу Сталину, который жестко пресек "украинизацию почти половины районов Северного Кавказа в первой половине 20-х годов". В постановлении Совнаркома 1932 года она осуждена как "петлюровская". Делопроизводство тогда было возвращено на русский язык: "И нет, наверное, сегодня в России более имперского, воинственно великорусского по настроениям региона, чем Кубань, заселенная потомками украинских "лыцарив", — словно в чем-то попрекает кубанцев— выходцев из Сечи украинский президент, а подводит и вовсе к неожиданному. Ни к селу ни к городу "уверенно" предрекает "обратную реукраинизацию" кубанцев и "возвращение блудных сыновей" Украины. Мечты-мечты, где ваша сладость? Но и политический такт по отношению к России и кубанцам не помешал бы Леониду Даниловичу. Станичники, конечно, чтут память славных своих предков — выходцев из Хортицы, Запорожской Сечи. Но насчет "обратной украинизации" пан Кучма погорячился. Кубанцам и в голову не придет такая блажь и чертовщина. И больно уж все это смахивает на Демьянову уху.

Из откровений президента догадливый читатель узнает, кто и каков духовный предтеча Кучмы-политика. Это колоритный войсковой судья Антон Головатый из Запорожской Сечи — "одно из воплощений украинца". В 1792 году Головатый со товарищи отправился в Петербург для "исходатайствования прав на вечное спокойное пожизненное владение землей" в Тамани. Да так ловко повел дело, что выпросил у императрицы не только Таманский остров, обещанный, но и "окрестности", в тридцать раз его превышавшие. "Ставя перед собой недостижимую цель, он добивался максимума возможного", — так определяет образ действий Головатого-политика, в котором Кучма явно видит себе образец. И признается, что вызывает его особое восхищение: "Добиваясь своего, Антон Головатый, скорее всего, внутренне потешался над теми (читай — москалями. — В.П.), кто видел в нем простака, не понимая, что это маска". Был ли и впрямь, в жизни, запорожский казак Головатый, храбрый и верный российской присяге, двоедушен — готов усомниться. Если Гоголя перечесть, то вовсе другим предстает нрав запорожцев. И верно, что их кубанские потомки — "имперский народ", верой и правдой служивший всегда России. Головатый, глазами Кучмы, имеет невольные черты сходства совсем с другим известным персонажем истории, о котором Александр Сергеевич Пушкин в знаменитой поэме сказал:

"...Чем сердце в нем хитрей и ложней,

Тем с виду он неосторожней

И в обхождении простой".

Право, стоит нашим политикам вдумчиво прочитать книгу "Украина — не Россия", чтобы лучше уяснить, откуда повелся непростой этот норов, изменчивый и зыбкий, теперешней политики украинского правящего класса по отношению к Российской Федерации.

"...Незалежный запал — отнюдь не государственный", — не в бровь, а в глаз высказался в "Дне" социолог Максим Михайличенко из Черновцов.

ГРИВНА ТВЕРЖЕ КАРБОВАНЦА...

Заглядывающийся на Москву рискует попасть в "неблагонадежные". В львовской газете "Высокий замок" заголовок подкупает святой простотой: "Ничего пророссийского не заметили лидеры Всемирного конгресса украинцев за Виктором Януковичем" (премьер-министр Украины — выходец из Донбасса). Как если бы "пророссийскость" — первородный грех.