Газета Завтра 520 (45 2003)

Что ж, Шарль Моррас не ошибся и здесь. Щедро проплачиваемая олигархическими "патрициями" культурная катастрофа "железного века", ориентирована на тотальное совращение. Отныне можно все, что считалось позорным. Подсматривать в "окна", пролезать в "запретные зоны", похотливо потеть в "империи страсти". Разучившиеся читать даже "иронические детективы" могут развлечь себя разгадыванием кроссвордов. По существу это мировая тенденция — под одобрительное покрякивание "дядюшки Скруджа", принимающего золотые ванны.

По мнению Морасса, Золото и Кровь ведут между собою непрерывную череду войн. При этом Моррас не вкладывает в понятие "Кровь" примитивного, биологического расизма. Для него Кровь — носительница высших принципов, бастион на пути тотальной продажности. "…наши "вольнодумцы", — пишет Моррас, — еще не поняли, что последним препятствием для империализма Золота, последним оплотом свободной мысли является как раз Церковь". Не случайно, что именно Церковь, подчеркивает этот извечный конфликт: тридцать сребряников Иуды и жертвенная Кровь Христа.

Мы чаем, что России предназначена великая миссия. Недаром на собраниях французских роялистов звучат русские песни. Со дна Китеж-озера еще слышны колокольные перезвоны. На нас лежит огромная ответственность. И, по словам Шарля Морраса, "видя на горизонте всепоглощающую тьму, национальная Интеллигенция должна соединиться с теми, кто пытается сделать что-то доброе перед тем, как пойти ко дну. Во имя разума и природы, в согласии с древними законами вселенной, ради спасения порядка, ради выживания и прогресса оказавшейся под угрозой цивилизации, все, кто не утратил надежды, собираются на корабль Контрреволюции". Консервативной революции — добавим мы от себя.

Сергей ЯШИН

Александр ШИШКИН, Corpus Animae. — М.: ООО "Союздизайн", 2003, 800 с., тираж 3000 экз.

Что сказать в короткой рецензии? Когда видишь такого объема и на таком высоком полиграфическом уровне изданную поэтическую книгу, да еще с латинским названием, рука прежде всего тянется к словарю для перевода. Оказывается, "Тело Души". На русском языке звучит плохо. "Душу" в название своих книг ставят только те русские поэты, у которых нелеченный астигматизм смыслового зрения. Anima — конечно, совсем другое дело. На латыни у этого словосочетания возможны еще несколько вариантов дополнительного смысла, которые пока оставим без специального рассмотрения.

Но поворот, или, вернее, выворот темы автором, сделан уже интересный. К тому же, восемьсот страниц поэзии просто так не напишешь. Дело здесь не в гениальности или графоманстве — просто надо русскую поэзию любить, любить по-настоящему, независимо от взаимности, ибо "совершенная любовь уничтожает страх".

Александру Шишкину страх неведом. Он явно не боится, как его стихи будут восприняты читателями, назовут его гением или графоманом. Поэтому, чтобы получить цельное впечатление от этой поэзии, наверняка надо быть ее автором или стать alter ego автора. Есть строки и даже стихи почти на грани гениальности, есть (их, к сожалению, немало) — и на другой грани.

Там на веранде дедовская мебель

Четвертый срок — по жизни рецидив —

Телесный свой, несписанный архив

В потомков воплощает незаметно.

Ушли с детьми, на озеро, в кино,

Дойти до леса, вовсе беспредметно,

Пусть чай с клубникой на закате медном

Уже остыл давно… Давным-давно.

Это запоминающаяся черта поэзии Шишкина — ее обращенность (и обратимость) в прошлое, в мир бывшей культуры, где всё уже было и бояться уже нечего. Даже — совсем вроде бы недавнего, бывшего будущим — вот-вот:

Закидают в землю мерзлу,

Цвет — бумажная трава —

Жестяные мои звезды

Будет издали видать.

Там своей родной из меду

Понаемся я земли —

Не афганской той пыли,

А с червями чернозему

Наглодаюсь дома, дома!

Ох, спасибо, — довезли!

В.В.