Читаем Газета Завтра 607 (28 2005) полностью

Тут Минкин достигает вершины своей подлости, невежества и тупоумия. Еще 23 февраля 1942 года, в труднейшее для нас время, Сталин сказал: "Было бы смешно отждествлять клику Гитлера с немецким народом, с германским государством. Опыт истории говорит, что гитлеры приходят и уходят, а народ немецкий, а государство германское остаются". А ведь иначе думали и Черчилль и Рузвельт. Еще на Тегеранской конференции первый заявил, что после войны Пруссию следет изолировать от остальной Германии, из которой надо будет образовать "Конфедерацию дунайских государств"(А.Уткин. Мировая холодная война.М.2005. С.90). Рузвельт считал, что "Германия была менее опасной для цивилизации, когда состояла из 107 провинций". (Там же). И потому сперва считал нужным "раздел Германии на три отдельных и независимых друг от друга государства" (Там же, с.87), а Тегерана "предложил Сталину и Черчиллю создать уже пять государств на немецкой земле плюс два самоуправляемых региона" (Там же). И только "дядюшка Джо" твердил: "... а народ немецкий, а государство германское остаются". Так что немцам беспокоиться за свое будущее не приходилось.

Тысячелетнее фашистское рабство?— продолжает умствовать Минкин. "Это — миф, это ложь, подсунутая сталинской пропагандой". И дальше: "Согласитесь, ведь тысячелетний рейх это бред. Гитлер не мог прожить1000 лет, даже сто". Вот дубина! Да кто ж тебе говорил, что Гитлер собирался жить тысячу лет! Ведь и ты не проживешь тысячу, даже сто, а помнить тебя как небывалого болвана и подонка будут лет триста, ну, в крайнем случае, пока существует "МК" и жив Гусев. Помнят же тысячу лет Святополка Окаянного, убийцу трех братьев, с помощью поляков в 1018 году захватившего Киев и там нашедшего смерть.

"Долго ли смогли бы фашисты удерживать Европу?"— опять вопрошает окаянное отродье. И у него опять наготове историческая аналогия идиота: "Мы же не удержали Афган". Дубина, Афганистан мы и не думали "удерживать", нас не выперли оттуда, а мы ушли сами по решению правительства с развернутыми знаменами. Но у него еще примерчик: "Американцы с Вьетнамом не справились, а уж какой перевес и в числе, и в технике". Правильно, дубина, но вьетнамцам помогал могучий Советский Союз. Помогая в свое время Северной Корее, наши лётчики сбили 1309 американских самолётов, а позже во вьетнамском небе главным образом нашими лётчиками было сбито более четырех тысяч оклахомцев и пенсильванцев. А кто помог бы поверженной России? Ведь гитлеровская агрессия была, в сущности, крестовым походом против нас всей Европы. Но умствующая дубина полна оптимизма и точно знает, что в 1948 году Гитлер умер бы, и фашистский режим в оккупированной России рухнул бы. Однако же ему очень хотелось бы до этого срока пожить при фашизме. Ах, какая досада, что не удалось! Помешал проклятый Сталин, да и родной дед, в 1942 году погибший под Моздоком.

Как раз в эти дни, когда Минкин на страницах "МК" негодовал и ликовал, умствовал и холуйствовал, клеветал на нашу Победу и плевал в лицо своему деду, как раз в эти дни бывший первый заместитель министра иностранных дел, депутат Госдумы Юлий Квицинский как будто специально для Минкина-Дубинкина опубликовал в "Советской России" большую статью "А если бы победил Гитлер". Автор напоминает много фактов, цифр, программных заявлений.

Например, Гитлер о России еще в 1923-м году: "Это громадное государство на Востоке созрело для гибели. Мы избраны судьбой стать свидетелями катастрофы, которая будет самым веским подтверждением расовой теории". Он же 3 марта 1941 года, выслушив доклад Кейтеля о плане "Барбаросса": "Предстоящая кампания — это конфликт двух мировоззрений. Недостаточно будет разгромить вооруженные силы противника. Всю территорию России нужно разделить на ряд государств". Может, вы думаете, Минкин, что Гитлер создал бы и еврейское государство? В таком случае Ю.Квицинской напоминает вам: в одном лишь Освенциме были уничтожены тысячи и тысячи евреев. А Гитлер давал такое указание военному командованию: "Необходимо устранить еврейско-большевистскую интеллигенцию..." Так что вы лично, Минкин, подлежали устранению по всем трем пунктам: и еврей, и большевик, и интеллигент москомсомольского закваса.

Геринг в ноябре 1941 года: "В этом году в России умрет от голода от 20 до 30 миллионов. Может быть, даже хорошо, что так произойдёт: ведь некоторые народы необходимо сокращать". И позже: "Многие миллионы станут лишними на территории России". Тут никак нельзя не вспомнить нашего доморощенного Геринга, рыжего и конопатого. Он однажды сказал своему сотруднику по Госкомимуществу, который возмущался пагубными реформами: "Что вы так переживаете? Да, миллионов 30 вымрет. Но они сами виноваты: не вписались в наши прогрессивные реформы. Ничего, русские бабы еще нарожают". Примечательно,что из двух цифр того Геринга "от 20 до 30" этот Геринг взял вторую. И ведь тот-то говорил о чужих, а этот — о соотечественниках.


Поделиться:

Loading...

Перейти на страницу:

Все книги серии Завтра (газета)

Похожие книги

Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика
Утро магов
Утро магов

«Утро магов»… Кто же не слышал этих «магических слов»?! Эта удивительная книга известна давно, давно ожидаема. И вот наконец она перед вами.45 лет назад, в 1963 году, была впервые издана книга Луи Повеля и Жака Бержье "Утро магов", которая породила целый жанр литературы о магических тайнах Третьего рейха. Это была далеко не первая и не последняя попытка познакомить публику с теорией заговора, которая увенчалась коммерческим успехом. Конспирология уже давно пользуется большим спросом на рынке, поскольку миллионы людей уверены в том, что их кто-то все время водит за нос, и готовы платить тем, кто назовет виновников всех бед. Древние цивилизации и реалии XX века. Черный Орден СС и розенкрейцеры, горы Тибета и джунгли Америки, гениальные прозрения и фантастические мистификации, алхимия, бессмертие и перспективы человечества. Великие Посвященные и Антлантида, — со всем этим вы встретитесь, открыв книгу. А открыв, уверяем, не сможете оторваться, ведь там везде: тайны, тайны, тайны…Не будет преувеличением сказать, что «Утро магов» выдержала самое главное испытание — испытание временем. В своем жанре это — уже классика, так же, как и классическим стал подход авторов: видение Мира, этого нашего мира, — через удивительное, сквозь призму «фантастического реализма». И кто знает, что сможете увидеть вы…«Мы старались открыть читателю как можно больше дверей, и, т. к. большая их часть открывается вовнутрь, мы просто отошли в сторону, чтобы дать ему пройти»…

Жак Бержье , Луи Повель , ЛУИ ПОВЕЛЬ , ЖАК БЕРЖЬЕ

Публицистика / Философия / Образование и наука