Газета Завтра 753

В управлении, отвечающем за эти самые "ядерные кнопки", почти шёпотом рассказывают о том, как несколько месяцев назад кортеж министра обороны неожиданно остановился в центре Москвы и из лимузина на свет божий вышел министр обороны, который якобы подошёл к одной из машин сопровождения, где находился офицер-оператор с терминалом "Чегет", и недвусмысленно послал его на… улицу Знаменка, в Генеральный штаб, к "энгэша", так как он просто "мешает" министру заниматься делами.

Трудно судить, что в этой уличной истории правда, а что вымысел, но точно известно одно, что все последние месяцы министр обороны России Анатолий Сердюков действительно обходится без "ядерного чемоданчика". На всех мероприятиях и в командировках он передвигается в свите своих обычных чиновников, среди которых офицеров-операторов нет.

По словам компетентных источников в МО, все функции управления ядерным оружием были им переданы действующему начальнику Генерального штаба Юрию Балуевскому. И сегодня в России лишь два человека — президент России и начальник генерального штаба — располагают возможностями в случае внезапного ракетного нападения своевременно активировать наши ракетно-ядерные силы для "удара возмездия". Министр обороны России из этой схемы исключён.

Собственно, на первый взгляд, ничего особого не случилось.

Ну, подумаешь, министр обороны ездит без портфеля, то есть без "ядерного чемоданчика"? Что же тут такого? Время мирное. И это лишь пустая формальность. Странно только, почему президент России, при всей его занятости, от этого чемоданчика не спешит избавиться? Или у него дел меньше, чем у министра обороны?

Конечно, находящийся непрерывно рядом офицер-оператор с терминалом "Чегет" может несколько испортить бизнес-ланч, нервировать партнёров на переговорах по продаже недвижимости или просто мешает отдыхать в неформальной обстановке. Это так. Но ведь и должность-то у Анатолия Сердюкова не из самых "игривых".

На самом деле этот отказ от постоянного присутствия офицера-оператора — не свидетельствует ли об уровне ответственности сегодняшнего министра? Точнее, его непонимания того, какую должность в стране он занимает, и чем он, находясь на этой должности, должен заниматься.

Кроме того, остаются и очень неприятные вопросы, ответы на которые общество должно знать. Не получается ли, что с уборкой в шкаф третьего терминала "Чегет" пропорционально ослабли устойчивость и функциональность системы управления российскими стратегическими ядерными силами? Ведь, в конце концов, не зря при разработке этой системы терминалов было создано три?

Кроме того, любопытно узнать, кто же контролирует третий терминал, когда начальник Генерального штаба покидает страну и отправляется в зарубежную командировку? Он возит его с собой? Или вынужден предавать его ещё кому-либо? И не слишком ли в этом случае много приключений у российского "ядерного чемоданчика"? И это только часть "неудобных" вопросов…

Сергей Кургинян МЕДВЕДЕВ И РАЗВИТИЕ — 6

Продолжение. Начало — в NN 12-16

IX СЪЕЗД "ЕДИНОЙ РОССИИ"… Я слушаю выступающих. Вглядываюсь в лица слушающих. Говорятся хорошие слова о любви к России, о борьбе за ее перспективы в XXI столетии. Может быть, словам этим и не достает глубины и подлинности. Но, по крайней мере, в них нет яростного презрения и ненависти к своей стране как исторической личности.

И не надо говорить, что было бы странно, если бы политическая элита была пропитана подобной ненавидящей страстью. Она была ею пропитана. И я еще помню совершенно другие слова, изливаемые на общество победившей демократической властью.

Почему я не должен радоваться тому, что те слова ушли в прошлое? Почему я должен с особой придирчивостью вслушиваться в интонации говорящих? Почему именно в данном случае нужны особо взыскательные тесты, проверяющие соответствие слов и дел? Ну, нет в словах предельной искренности, и что? Предельной неискренности в них тоже нет. И все мы понимаем, что слова — искренние они или нет — это уже полдела. Что, будучи произнесенными, они что-то за собой приносят в реальность. Хотя бы в виде предпосылок для изменений общественного мнения, сформированного предыдущим "псевдовластвующим субстратом".

Пусть хотя бы с обществом поговорят какое-то время не на языке ненависти. Пусть хотя бы ненамного расширится коридор допустимых тем, оценок, подходов. Даже это отнюдь не мало.

И почему я должен бояться того, что "Единая Россия" станет новой КПСС? Пусть этого боятся те, кто ненавидел КПСС, Советский Союз и все, что с ним было связано (советский проект, коммунистический проект и так далее). А я считал и считаю, что та — советская — реальность, которая несла на себе отпечатки этой идеальности, была совместима с жизнью, а нынешняя реальность — нет.