Газета Завтра 758 (22 2008)

И.О. Это дилетантский взгляд. Только заказы такого высокого класса позволят нам удержать высокотехнологичное производство. Мы бы могли отказаться от фрегатов, перейти на строительство буксиров. На них большой спрос. И наш, и заграничный. Но разве сравнишь буксир с боевым кораблем? Завязка с сотнями контрагентов, установка и регулировка сверхточного оружия, множество тонких технологий. Разумные руководители понимают: лучше мы с помощью экспортных заказов переживем тяжелые времена и сохраним класс своего производства. Но после "тощих" лет наступят "тучные", и мы станем в полном объеме строить классные корабли нового флота России.

А.П. Сейчас все говорят о Развитии. Путин говорил о Развитии, не успел его запустить, хотя сберег государство, за что ему воздастся в русской истории. Президент Медведев станет осуществлять программу "2020". Но будет ли это Развитие? Будет ли это рывок, революционный переход с одного цивилизационного уровня на другой? Или это будет эволюционный процесс?

И.О. О чём можно говорить с уверенностью, так это то, что поворот к Развитию произошел. Мы это чувствуем на "Янтаре". У нас есть возможности, есть заказы, есть потенциал. Исчезли уныние, беспросветность. Но как, какими темпами мы будем развиваться? За год? За десять? За пятнадцать? Всё зависит, как мы используем этот поворот к Развитию. Если государство завтра скажет: "Янтарь", стань первоклассной верфью!", - я отвечу: "Чтобы стать первоклассной верфью, мне нужно четыре миллиарда рублей". Получаю эти деньги - через четыре года "Янтарь" становится первоклассной верфью. Сейчас я работаю на старом производстве, и для выполнения определенной работы мне нужно, например, тысячу человек, а у меня всего четыреста. Но с модернизацией производства, мне хватит и четырехсот. Но если мне государство скажет: "Развивайся только за счет своей прибыли, никаких тебе четырех миллиардов", - я стану развиваться, но мне понадобится не четыре года, а четырнадцать лет. Вот проблема рывка или эволюции. Нас волнует судьба денег, которые накопило государство. Их можно вкладывать в нефтедобычу или производство товаров народного потребления, или в туризм, или индустрию услуг. Эти деньги быстро окупаются, приносят моментальную прибыль. Но нанотехно- логии, ЖКХ и судостроение дают эффект как минимум через четыре года. Иной раз думаешь: на сочинскую Олимпиаду нашли деньги, а на строительство кораблей не находим. Олимпиада даст работу и процветание сотне тысяч человек, а судостроение даст возможность жить в безопасности целым поколениям.

А.П. Я был на "Севмаше" в Северодвинске. Изучал историю завода, создание ядерного подводного флота СССР, когда со стапелей непрерывно сходили атомные громады, когда менялись их проекты, конструкции. Я слышал от старых рабочих, какой энтузиазм царил на заводе. Конечно, и тогда были пьянки, мордобои, недовольство. Но люди чувствовали, в какое громадное, мессианское дело они включены. Как важны они для страны, для флота, для народа. Это был стимул не меньший, чем зарплата и квартира.

И.О. Два этих стимула должны дополнять друг друга. Уровень жизни на "Севмаше" был выше, чем у остальной страны. Обеспечение товарами, лучшая зарплата, более долгие отпуска, профилактории на берегу Черного моря, ранняя пенсия. Человек говорил: "Раз мне платят больше, заботятся обо мне, значит, я нужен, я важнее и лучше других. Я служу моему государ- ству, но и оно служит мне". А здесь, на "Янтаре", в "чёрное" время были другие настроения: "Это сволочное государство, имея 51%, бросило нас к чертовой матери". А когда появился заказ, появились зарплаты, заговорили другое: "Вспомнили о нас. Значит, мы нужны, на что-то еще годимся". Всё определяется тем, как к конкретному рабочему относятся государство и завод.