Газета Завтра 763 (27 2008)

Но если бы Горбачев и другие ходили к синергетикам, то "была бы не тетя, а дилижанс". И в этом смысле, может быть, у нас шанса и не было. Но тогда у нас его не было вообще. Потому что единственным нашим шансом на спасение СССР был новый виток развития. А единственным нашим шансом на новый виток развития являлось двуединство ускорения и прорыва. И в этом был позитивный потенциал периода перемен. Я подчеркиваю, что он был. И это для меня является тем осевым утверждением, вне которого мы ничего не поймем в том, что происходит сейчас.

"Ах, ох, открытое общество!" Кому мозги пудрите? Абсолютное открытие общества — это превращение сверхсложной системы, которой является общество, в бесструктурный газ, подчиняющийся только законам линейной термодинамики. Такое превращение в принципе лишает общество малейшего шанса выбираться из тупиков застоя. Сейчас в таком тупике находится западная цивилизация. Если она раздробила свою сверхсложность до этого газа, у нее нет никаких шансов на выход. То есть на ускорение и прорыв. И тогда мир ждут весьма мрачные перспективы.

Но я не знаю, можно ли в принципе добить такую сверхсложную систему, как общество, превратив ее в лишенную сверхсложности открытую примитивность, так восхваляемую Карлом Поппером и его последователями. Наверное, в принципе это можно сделать с какими-то капитулировавшими социумами. Но не все сдадутся без сопротивления.

А сопротивление будет опираться на фундаментальную амбициозность сверхсложных систем. На их нежелание упрощаться, превращаясь в атомарный газ. "Не ставьте из себя! Открывайтесь!", — говорят идеологи открытого общества, рекламируя свой проект невероятного упрощения как наращивание сложности. А человечество в целом и большинство народов — "ставит из себя" вопреки этим грозным призывам.

РОССИЯ ЖЕ

— особенно "ставит из себя", и этим особенно раздражает. Но если она перестанет "ставить из себя", то она уже не будет Россией. Тогда забудьте о государственности. Да и о развитии тоже. Потому что развитие как единство ускорения и прорыва адресует только к тому началу, которое "ставит из себя". Самое таинственное, что это начало, называемое "синергийным" людьми, достаточно чуждыми религии, присуще не только сверхсложным социальным сообществам. Оно каким-то и впрямь таинственным образом пронизывает мир.

Синергия — это воля к образованию и усложнению форм. Еще раз подчеркну, что об этом синергийном начале говорят не только религиозные люди, но и свободные от религиозной заданности нобелевские лауреаты… Они говорят, что смысл слова "синергия" отнюдь не исчерпывается его религиозным значением… Что источники, порождающие образование и усложнение форм, анализируются сейчас с помощью математических формул и тончайшей аппаратуры…

И при всем при том, конечно же, связь синергетики с синергией, о которой говорят люди религиозные, присутствует. Это не такая простая связь… Но она есть. И здесь мы опять-таки сталкиваемся с анализом крайностей. Есть математика — и есть чудо. Казалось бы, где есть математика, там нет чуда — и наоборот. Ан нет. Есть специальные отрасли знания, связанные с одним из так называемых "парадоксов Питерса". Суть парадокса в том, что некоторые — модулированные волей — события случаются чаще, чем это должно быть в соответствии с так называемым "нормальным" (иначе — гауссовым) распределением вероятностей. Далеко не просто объяснять что-то подобное людям, которые этим специально не занимаются, но… Одним словом, бутерброд, если этого очень хотеть, странным образом и впрямь чаще будет падать маслом вниз. Подчеркиваю — странным образом.

Специалисты называют это "эффектом странности". Две крайности — математика и чудо — связаны между собой словом "странность".

Развитие — процесс актуализации странности. Странность — это способность самых разных организованностей (сверхсложностей) выявлять свое синергийное или синергетическое начало. Выявление этого начала происходит за счет актуализации спящих возможностей, приводящих к развитию и без того сверхсложных организованностей (уже упоминавшиеся "ячейки Бенара" и прочее).

Развитие — принципиально нелинейный процесс, который может быть осуществлен только при наличии спящих потенциалов в сверхсложных организованностях.

Эти спящие потенциалы не похожи на "дремлющие силы рынка", к которым пытался адресоваться Ельцин, или на план, к которому адресовался Брежнев. По крайней мере, корректировка пятилетних планов, ставшая синонимом застоя, уж никакого отношения к развитию не имела. Но даже если бы корректировок не было… И если бы план носил напряженный некорректируемый характер — этого тоже мало.

План должен был становиться в чем-то сверхнапряженным и одновременно — тонким и гибким. А главное — правильным образом сочетаться с тонкой структурностью ИМЕЮЩЕЙСЯ сверхсложной системы. И-МЕ-Ю-ЩЕЙ-СЯ! Не желанной ("чтобы было как в США"), и не химерической ("развитой социализм"), а ИМЕЮЩЕЙСЯ.