Читаем Газета Завтра 767 (31 2008) полностью

Точно так же в марте 2001 года в Белграде был арестован Слободан Милошевич. За него тогдашние сербские правители пытались выкупить у Запада лояльность и получить обещанные кредиты.

Слободана отдали американцам, но только ничего за это не получили. Ни денег, ни признания. Разве что от хозяйских щедрот сербских шестёрок потрепали по холке — Хорошие шавочки! Верно служат…

А саму Югославию — видимо, "в благодарность" за преданность, — раздробили ещё на два политических карлика, Сербию и Черногорию.

Предательство не прошло бесследно и для предателя. Через два года, в марте 2003-го, один из главных организаторов выдачи Милошевича международному трибуналу премьер-министр Сербии Зоран Джинджич, получив на пороге собственной резиденции две пули: в живот и в грудь, — отправился кормить червей на Новое кладбище Белграда.

Слободан Милошевич был умерщвлён в тюрьме Гааги 11 марта 2006 года. Обвинение против него фактически развалилось, и трибунал оказался перед перспективой оправдания бывшего президента Югославии. Этого организаторы судилища допустить не могли, и в камере тюрьмы Милошевичу был сделан укол, после которого он скончался…

И вот теперь арестован лидер боснийских сербов, герой сербского сопротивления Радован Караджич. Сербские либералы в очередной раз покрыли себя вонючим позором предательства.

Можно не сомневаться, что президент Сербии Борис Тадич — как и его предшественники, верная шестёрка Запада, — попытается повыгоднее продать своего соотечественника в Гаагу. Вот только принесёт ли ему это более весомые дивиденды, чем пара пуль Джинджичу?

Но для Радована начинается настоящий крестный путь.

Живой он точно так же не нужен ни Гааге, ни Белграду, ни Вашингтону. Слишком много тайн он знает, и молчать он не будет. Не постигнет ли его судьба Слободана? Но что бы ни ждало его впереди, он уже Победитель. Тринадцать лет он боролся и не сдавался. Тринадцать лет он был вызовом Западу. И для десятков миллионов людей во всём мире он навсегда Герой.

…Горькая, горькая судьба Сербии, торгующей своими героями, как невольниками на турецких рынках. Позор предательства несмываем.

А Тадичу стоит заказать себе пуленепробиваемую пижаму. Даже супружеская постель для него отныне перестаёт быть безопасным местом.

Леонид Симонович-Никшич ПРЕДАТЕЛЬСТВО

10/23 июля, в день Положения честной ризы Господа нашего Иисуса Христа в Москве (1625 г.), празднуется также преподобный Силуан, схимник Печерский, в Дальних пещерах пребывавший, и преподобные пустынники египетские, огнем и дымом уморенные…

Вот и Радован Караджич более тринадцати лет скрывался где-то… Однако, арестовавшие его демократические власти во главе с президентом Тадичем, выкурили Сербского Героя "огнем и дымом"… И схватили. Собственно, это — величайшее предательство в отношении Сербии и Сербства, попрание Сербского Креста со словами Святого Саввы: "Само Слога Србина Спасава!" Какая же "слога", когда ловят героя и выдают его Гаагскому трибуналу. Вот так же и у нас: демократы из Временного правительства арестовали Царя Николая II Александровича, чтобы позже передать его в руки Международному Гаагскому трибуналу того времени…

Надо же, какая же мученическая жизнь у человека в стране, которую он защищал. Будучи полным сил, столько лет жить, скрываясь неизвестно где, для того, чтобы свои же выдали тебя незаконному сатанинскому судилищу… Причём судилище это обвиняет его не больше, не меньше как в убийстве 8000 тысяч мусульман в Сребренице. Каковы будут результаты суда — совершенно ясно. Пожизненное заключение с неожиданной скоропостижной кончиной. Как случилось со Слободаном…

Итак, Милошевич убит, Шешель сидит, Плавшич сидит, Караджич схвачен… Вот она — наша "романтическая" реальность. Пришла к власти прозападная клика и тут же сдала своего национального героя! Взяли Караджича в автобусе, в Белграде. Это говорит о том, что сербские спецслужбы знали, что Караджич живёт на частной квартире в Белграде. Знали и молчали. Но стоило власти измениться, как тут же прямо в автобусе и взяли. Вот негодяи! Мало им того, что Сербия становится всё меньше, что хорваты и мусульмане отхватили от неё куски. Нет, ради единения с ненавидящей их Европой, ради вступления в ЕС и НАТО, начали приносить в жертву своих героев.

Старшего брата Караджича, Рацо, уже таскают по судам. И ведут допросы. С пристрастием.

Я хорошо знаю Рацо Караджича, это спокойный, интеллигентный человек, всегда задумчивый и грустный. Какая-то глубокая печаль видна в его глазах. Печаль о судьбе брата и о судьбе Сербии. Мы встречались с ним в столице Черногории в доме известного сербского патриота. Имени его я по определенным причинам называть не буду… Долго беседовали. Кроме хозяина и Рацо Караджича был ещё один молчаливый человек с военной выправкой. Меня тогда поразило насколько наши взгляды совпадают… И ещё поразило их спокойное, какое-то "фатальное" мужество людей, решивших воевать до конца. Обязательно — победного. Хотя они понимали, что победа их будет только духовная.

Перейти на страницу:

Похожие книги

188 дней и ночей
188 дней и ночей

«188 дней и ночей» представляют для Вишневского, автора поразительных международных бестселлеров «Повторение судьбы» и «Одиночество в Сети», сборников «Любовница», «Мартина» и «Постель», очередной смелый эксперимент: книга написана в соавторстве, на два голоса. Он — популярный писатель, она — главный редактор женского журнала. Они пишут друг другу письма по электронной почте. Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, превозносящий женщин. Любовь, Бог, верность, старость, пластическая хирургия, гомосексуальность, виагра, порнография, литература, музыка — ничто не ускользает от их цепкого взгляда…

Малгожата Домагалик , Януш Вишневский , Януш Леон Вишневский

Публицистика / Семейные отношения, секс / Дом и досуг / Документальное / Образовательная литература
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза
Соколы
Соколы

В новую книгу известного современного писателя включен его знаменитый роман «Тля», который после первой публикации произвел в советском обществе эффект разорвавшейся атомной бомбы. Совковые критики заклеймили роман, но время показало, что автор был глубоко прав. Он далеко смотрел вперед, и первым рассказал о том, как человеческая тля разъедает Россию, рассказал, к чему это может привести. Мы стали свидетелями, как сбылись все опасения дальновидного писателя. Тля сожрала великую державу со всеми потрохами.Во вторую часть книги вошли воспоминания о великих современниках писателя, с которыми ему посчастливилось дружить и тесно общаться долгие годы. Это рассказы о тех людях, которые строили великое государство, которыми всегда будет гордиться Россия. Тля исчезнет, а Соколы останутся навсегда.

Иван Михайлович Шевцов , Валерий Валерьевич Печейкин

Публицистика / Драматургия / Документальное