Читаем Газета Завтра 768 (32 2008) полностью

Возникает проблема контекста. Она неизбежна для тех, кто работает с идеями, понятиями, темами, которые в обществе ассоциируется либо с бездумным официозом, либо с радикальным политическим сегментом. "Комба" уверенно двигается пройти по узкой дорожке между радикализмом зилотов, опричным пафосом и казённой мертвечиной.

И отрицание, неприятие вроде "новых колхозников" здесь куда осязаемее, чем формально положительная реакция через словечко "прикольно".

Такое сознание сложно задеть прямолинейным жестом, пронзить поэтическим изяществом. Прямое высказывание, наталкиваясь на ухмылку, теряется. На помощь приходит способность говорить о принципиальных вещах весело.

Товарищ услышал пару "телег", хмыкнул: мол, какой рэп, нормальное "юродство". У меня были ассоциации со скоморохами.

Слово снова становится реальным бытием, пусть пока ещё тонет в шуме, визге, трёпе. "Комба" — героическая попытка сказать простое, но важное. Ещё один парадокс нашего времени — многократно заклеймённый как "бездуховный" рэп в лице многих своих представителей активно претендует на внятное высказывание. Можно вспомнить Виса и "Многоточие", необузданные южнорусские группы, сборники "Русские для русских" и недавнее интернет-сообщество white_rap. Ровно пять лет назад Михаил Рябинин на страницах газеты анализировал возможность такого поворота в статье "Чеховское ружьё хип-хопа".

"Комба БАКХ" — безусловно, не стёб. И самоирония — неправильное слово. Скорее так: свои телеги костромичи гонят с юмором. Как говорится, бить надо правой и левой рукой поочередно. Меч веры и добрый смех — убедительный альянс.


P.S. Сайт группы — http://www.kombabakh.ru.

Евгений Нефёдов ЕВГЕНИЙ О НЕКИХ

"Он из Германии туманной привёз учёности плоды…" Строка великого романа припомнилась не без нужды. Я на Германию сегодня с утра до вечера гляжу. Плодов учёности тут вроде хватает впрямь, но о погоде — совсем иное вам скажу.

Жара — за тридцать! Нет спасенья который день, который час… Вот только к морю здесь — на север спешат, в отличие от нас. Но не лежу весь день на пляже: и там, и сям люблю бывать, а коль возможность есть, то даже — с народом местным толковать…

Для большинства их, скажем прямо, всего важней их быт и дом. Но и недавний гость Обама здесь обсуждается при том — кем с интересом, кем небрежно. Традиционных тем набор — Иран, Ирак… Китай, конечно. Олимпиада и футбол.

Их языка, считай, не знаю, но для страховки всякий раз — словарик, книжка записная в моём кармане про запас. Чем любопытна им Россия? — спросил у немцев между дел. О президенте расспросили. Ну, рассказал им… что сумел.

Про нефть и газ — вопросы тоже, про цены… Просят, объясни: миллиардеров столько всё же — у вас откуда? Кто они? И, не забывши нас, наверно, ещё по майскому броску(!), вдруг подзадорят откровено: возьмут ли русские — Москву?..

Возьмём!.. — заверить мне охота, при этом вид мой брав и лих. А сам задумываюсь что-то над непростым вопросом их… Да, нас за горло взял буквально шинкарский наш "капитализм", и понимаешь здесь реально: где рынок дикий — где нормальный, где зуд "реформ" — где просто жизнь.

…Шагаем с внуком по деревне — вполне обычной: автобан, антенн космических тарелки, отель, заправка да пивбар. Асфальт по взгорью, а не тропы, умытый вид и строгий лад. Короче, матушка Европа, спокойный бюргерский уклад…

Пройдёт какая-нибудь Марта, промчит ребячий шум и гам, проедет трактор (иномарка!) к своим игрушечным лугам — и снова тишь. Стою разиней, зато легко глядит вокруг мой внук Андрюшка, евразиец. Гляди ещё смелее, друг!

Стань продолжателем традиций, когда в душе хранят, любя, и те края,где ты родился, и те, где корни у тебя. Они с тобой навек остались, и не в обиду никому — скажу тебе лишь одному: Россия, внучек, юбер аллес!..


Перейти на страницу:

Похожие книги

Сталин. Битва за хлеб
Сталин. Битва за хлеб

Елена Прудникова представляет вторую часть книги «Технология невозможного» — «Сталин. Битва за хлеб». По оценке автора, это самая сложная из когда-либо написанных ею книг.Россия входила в XX век отсталой аграрной страной, сельское хозяйство которой застыло на уровне феодализма. Три четверти населения Российской империи проживало в деревнях, из них большая часть даже впроголодь не могла прокормить себя. Предпринятая в начале века попытка аграрной реформы уперлась в необходимость заплатить страшную цену за прогресс — речь шла о десятках миллионов жизней. Но крестьяне не желали умирать.Пришедшие к власти большевики пытались поддержать аграрный сектор, но это было технически невозможно. Советская Россия катилась к полному экономическому коллапсу. И тогда правительство в очередной раз совершило невозможное, объявив всеобщую коллективизацию…Как она проходила? Чем пришлось пожертвовать Сталину для достижения поставленных задач? Кто и как противился коллективизации? Чем отличался «белый» террор от «красного»? Впервые — не поверхностно-эмоциональная отповедь сталинскому режиму, а детальное исследование проблемы и анализ архивных источников.* * *Книга содержит много таблиц, для просмотра рекомендуется использовать читалки, поддерживающие отображение таблиц: CoolReader 2 и 3, ALReader.

Елена Анатольевна Прудникова

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Опровержение
Опровержение

Почему сочинения Владимира Мединского издаются огромными тиражами и рекламируются с невиданным размахом? За что его прозвали «соловьем путинского агитпропа», «кремлевским Геббельсом» и «Виктором Суворовым наоборот»? Объясняется ли успех его трилогии «Мифы о России» и бестселлера «Война. Мифы СССР» талантом автора — или административным ресурсом «партии власти»?Справедливы ли обвинения в незнании истории и передергивании фактов, беззастенчивых манипуляциях, «шулерстве» и «промывании мозгов»? Оспаривая методы Мединского, эта книга не просто ловит автора на многочисленных ошибках и подтасовках, но на примере его сочинений показывает, во что вырождаются благие намерения, как история подменяется пропагандой, а патриотизм — «расшибанием лба» из общеизвестной пословицы.

Андрей Михайлович Буровский , Вадим Викторович Долгов , Коллектив авторов , Юрий Аркадьевич Нерсесов , Сергей Кремлёв , Юрий Нерсесов , Андрей Раев

Публицистика / Документальное
Тильда
Тильда

Мы знаем Диану Арбенину – поэта. Знаем Арбенину – музыканта. За драйвом мы бежим на электрические концерты «Ночных Снайперов»; заполняем залы, где на сцене только она, гитара и микрофон. Настоящее соло. Пронзительное и по-снайперски бескомпромиссное. Настало время узнать Арбенину – прозаика. Это новый, и тоже сольный проект. Пора остаться наедине с артистом, не скованным ни рифмой, ни нотами. Диана Арбенина остается «снайпером» и здесь – ни одного выстрела в молоко. Ее проза хлесткая, жесткая, без экивоков и ханжеских синонимов. Это альтер эго стихов и песен, их другая сторона. Полотно разных жанров и даже литературных стилей: увенчанные заглавной «Тильдой» рассказы разных лет, обнаженные сверх (ли?) меры «пионерские» колонки, публицистические и радийные опыты. «Тильда» – это фрагменты прошлого, отражающие высшую степень владения и жонглирования словом. Но «Тильда» – это еще и предвкушение будущего, которое, как и автор, неудержимо движется вперед. Книга содержит нецензурную брань.

Диана Сергеевна Арбенина , Алек Д'Асти

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы