Газета Завтра 773 (37 2008)

Самодостаточность России — сладкий миф, питающий патриотов-староверов. Советский Союз не был самодостаточен, стремился в "третий мир", торговал с Западом, посылал разведчиков в Америку добывать экономические и технические секреты. Соединенные Штаты не самодостаточны, включены в сложнейшую структуру мировых финансов, производства и потребления, в разделение мирового труда, переносят производство в страны Азии, открывают свой рынок товарам Японии и Китая. Современная Россия встроена в мировой рынок, ищет в нем достойное место, стремится создавать изделия высшей пробы, побивая конкурентов в авиастроении, космической технике, современном вооружении. Пятнадцать "демократических" лет опустошили Россию, стерли с русской земли целые отрасли, научные школы, высокие технологии, выбили поколение ученых и умелых рабочих. Сегодня Россия начинает титаническую борьбу за восстановления своей науки и индустрии, уходит из тупика, куда её замуровали "реформаторы". Здесь, на "Сатурне", видна кибернетика вхождения России в мировое пространство. Авиалайнер "Суперджет-100" — это русский замысел, русская авиастроительная философия, которая реализуется с привлечением навыков, технологий, гигантского опыта самых передовых стран мира. Станки, на которых создается двигатель, — как визитные карточки участников авиапроекта. Германия, Франция, Италия, Япония, Америка — все "чудеса света" собраны в русском Рыбинске, служат возрождению "русской цивилизации" в новом, постиндустриальном обличии. Как здесь не вспомнить Достоевского, воспевшего "всемирность русской души", открытой германскому гению, английской предприимчивости, французской живости?! Как не вспомнить русское, восторженное восклицание Пушкина: "Все флаги в гости будут к нам, и запируем на просторе"?!

ОСОБОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ производят люди в этих цехах. Их немного, их почти не видно. Каждый станок заменяет десятки наладчиков и контролеров, рабочих и бригадиров. Неторопливы, движения спокойные, гибкие. В чистых комбинезонах и белых рубашках. Молодые, свежие, умные лица с особым осмысленным, светлым выражением глаз, с открытыми лбами, с осторожными точными движениями рук. Они чем-то напоминают спортсменов единой, слаженной, натренированной команды. Чем-то напоминают музыкантов симфонического оркестра, исполняющего классику.

Эти рабочие — драгоценное достояние завода. Их сотворяют параллельно с созданием двигателя. Их строят из исходного, взятого с улиц материала, где столько пропащего, гиблого и больного, изуродованного десятилетием "великого простоя", "великой гульбы", "великого падения в пропасть". Этих рабочих и техников учат, переучивают, снова учат. Посылают за границу стажироваться в иностранные фирмы. Обучают иностранным языкам. Показывают мировые салоны и выставки. Проводят по мировым лабораториям. Сажают в аудиториях самых известных университетов. Прививают не просто трудовые навыки, а чувство своей уникальности, причастности к высшим проявлениям человеческой деятельности. У них особая трудовая этика, особое чувство красоты, особое чувство достоинства, делающие их рабочей аристократией, для которых стерта грань между умственным и физическим трудом. Для которых потребление и алчность уступают место познанию, стремлению к совершенству. Восемь тысяч вновь созданных рабочих — "племя молодое, незнакомое". Их имя уже не "рабочий", а "оператор" — дрессировщик уникальных роботов с электронными мозгами и лазерными резцами.

Развитие, о котором говорят политики, явлено здесь коллекцией небывалых технологий и новым классом людей, которые неуклонно распространяют свои качества на весь окрестный мир, одолевая гибельную энтропию, распад и бездействие. Пример Русского Возрождения, перечеркивающий пессимистические суждения о будущем России.

Я смотрю на лопатку турбины, прошедшей многократную обработку всеми видами открытой человеком энергии. Лопатка — пример совершенства, к которому стремились античные художники и которое достигается лишь самой природой. Должно быть, так выглядит крыло ангела, пересекающего лучистый Космос, влетающего, словно буря огня, в земную реальность. Лопатка, вращаясь в глубине ревущего двигателя, среди белого пламени, дующей струи раскаленного газа, подверженная вибрации и ударным воздействиям, толкает в небе гигантский самолет с дремлющими пассажирами, лениво перелистывающими глянцевый журнал или попивающими сладкий коктейль. Чтобы вычислить на компьютере эту переливающуюся форму, потребовалось несколько докторских диссертаций по математике. И столько же — по металловедению. И столько же — по сопротивлению материалов. В этой лопатке — сгусток открытий, одно из которых — сам завод. Чудо его создания. Соединение тысяч людей в единую творческую артель, вершащую Общее Дело, не заводское, а общерусское, создающее двигатель русской цивилизации.