Газета Завтра 780 (44 2008)

Поэтому критические статьи Шаргунова, относящиеся к литературному процессу, являются скорее определяющими для рыхлых и зависимых политических движений. В русской литературе люди обладающие стилем (включая и автора книги) - ещё остались. То, что с большинством из персонажей книги автор знаком лично, может быть, и увеличивает степень "политкорректности", но никак не уменьшает глубину анализа произведений, выстраивание композиции между писателем как личностью на творческих посиделках, в тюрьме или телеэкране, и его отображение на страницах собственных изданий. Круг писателей и их произведений, очерченный в книге Шаргунова, сложно назвать совпадающим по принципу возраста или идеологических пристрастий, но они оказались объединены приближением к актуальности и собственным творческим методом.

Интересны также заметки Шаргунова об условиях, в которых формируется литературный процесс. За недолгий период приобщения к политике, но, пройдя значительный путь в литературе, у писателя накопилось множество наблюдений, которые он и изложил для читателей. Приятно, что заметки лишены самолюбования, которыми зачастую грешат другие авторы. Никаких упоминаний о том, куда была отправлена премия "Дебют" (боже, как давно это было), с получения которой, собственно, и начался стремительный взлёт писателя, в книге нет. Тоже элемент авторского стиля.

Есть в предсказаниях Шаргунова и предположения, с которыми вполне можно поспорить (да которые он и сам неявно опровергает обращением к теме). Неизбежность грядущей романтизации девяностых не столь очевидна, как следует из предположений, основанных на аналогах. Девяностые как агрегатное состояние слишком нелепы и эклектичны для вычленения их эстетического компонента. Китайские пуховики, малиновые пиджаки, черви в правительстве, оказывающиеся мальчиками в розовых штанишках - всё это слишком безвкусно даже для Кабакова. И то, что выгодоприобретатели процесса сменили тягу к евроремонту и рынку на антикварную мебель и административные должности, не делает их сомнительную юность более респектабельной, этот стиль - только для подворотен и любителей сериала "Бригада".

Динамичный слог Шаргунова определяет и попытки "отказа от стиля" через увлечение постмодернизмом, который неизбежно утыкается в "новый реализм". "Постмодернизм" как основной метод всегда ограничен, может быть только "идущим после", в периоды литературного застоя, и на смену ему всегда приходит реалистическая волна, топящая глумливые "постпотуги". Можно догадаться, что следующий роман писателя, публициста и критика, который он пока раздумал издавать, будет столь же органичен, как и "Битва за воздух свободы".

Евгений Нефёдов ЕВГЕНИЙ О НЕКИХ