Газета Завтра 782 (46 2008)

Или есть сверхсложная историософски обусловленная система (наша судьба, наше предназначение, наша миссия, наконец), выковыривать из которой негативы - бессмысленно. Система, ценная вообще и особо ценная в условиях формирующегося всемирного тупика… Или… или мы историософские банкроты, поклонники порочного многовекового культа государственности. Но тогда все по Чаадаеву… Мы - прискорбный урок для человечества, ходячее историософское заблуждение. Со всеми, так сказать, вытекающими…

ЗАБЛУЖДЕНИЕ - штука страшная. Породило оно в нас, упорствующих столетиями, - социальные, культурные и прочие ПАТОЛОГЕМЫ, от которых теперь избавляться надо.

ТАКОЕ ИЗБАВЛЕНИЕ И ЕСТЬ ДЕИСТОРИОСОФИЗАЦИЯ.

Вопрос N4. Но заблуждение-то откуда взялось? Для одних (мягких деисториософизаторов) его навязали нам чужаки, заразившие нас этой тяжелой болезнью. Для других (жестких деисториософизаторов) народец наш - монстр. И нечего на чужаков пенять (кстати, раз речь идет о столетиях, то чужаки, как понимаем, самые разные).

Демократия для монстра? Для тяжелого больного? Помилуйте! Деисториософизация с демократией несовместима. Как несовместима она и с духовным суверенитетом. Суверенитет чего? Историософского заблуждения? А как без духовного суверенитета отстаивать политический?

Ссылается наш президент на Столыпина. А кто такой Столыпин? Непорочный министр в порочном государстве, исповедующем порочный культ?

Кстати, приведенная Д.Медведевым фраза Столыпина адресует к весьма проблематичному и совершенно антидемократическому (а не наоборот) методу - социальному конструированию. Сначала царизм, передоверившись русскому Бонапарту, позволит ему сконструировать гражданина (читай - кулака), потом передаст вожжи в руки Бонапарта (Петра Аркадьевича), а потом… будет суп с котом. Возможно, демократическим.

Французский Бонапарт преуспел потому, что, в отличие от Столыпина, опирался на восходящий исторический поток, рожденный Французской революцией. И граждан он не конструировал, а получил в качестве исторического дара. Со Сталиным было то же самое. Петр I - вот пример российского успешного социального конструирования. Но Петр не проклинал столетия культа государства, а возвел этот культ в бесконечную степень. И потому его революция сверху стала революцией развития. Только потому!

Есть государство, и оно сверху хочет создать граждан. До конца лояльный гражданин - это просто подданный. Значит, нужен не вполне лояльный гражданин. А что значит не вполне лояльный? В нем нет нового исторического всеобщего содержания, которое есть у гражданина, совершающего великую революцию. У "гражданина для революции" есть и абсолютная нелояльность к наличному государству, и нечастная страсть, сулящая новое государство. А вот у гражданина, конструируемого сверху, такой нечастной страсти - нет. У него есть страсть только частная - в ней он чуть-чуть не подданный, за счет нее он не вполне лоялен, но не более того. Так вот именно частная страсть, страсть-ублюдок, как раз и достаточна для того, чтобы старое государство разрушить, а новое не создать.

Столыпин - охранитель, а Петр - революционер на троне. Петр мог разбудить большую страсть и одновременно по-крупному усмирить ее, приумножая культ государства. Столыпин был просто охранителем. И потому мог разбудить только мелкую страсть, недостаточную для нового государственного строительства. Да он о нем и не мечтал. Когда же оказалось, что мелкая страсть чревата понятно чем, его отозвали. А Горбачева не отозвали. И разбуженная им мелкая страсть пошла вразнос.

Рецепт очистительной революции сверху - большая страсть и готовность резко усиливать, а не ослаблять культ государства. Тогда революция сверху может быть революцией развития. В любом другом случае - это перестройка, то есть деструкция. Революция снизу, неся в себе большую страсть, рождает настоящего Бонапарта и не приводит к деструкции.

А эта верхушечная игра в условного гражданина… Она опаснее всего.

Ельцин ведь тоже, озверев от бюрократизации, поиграл под конец в "гражданина-олигарха" (других граждан бывший секретарь обкома не обнаружил). Но понял абсолютную разрушительность этой игры и для государства, и для себя лично. Так появился Путин, укрепивший условный квазибонапартизм, рожденный Ельциным в 1993 году. Подлинным бонапартизмом тот бонапартизм не стал. Да и путинский тоже. Исторической страсти на это не хватило. Всего-то ведь был в основе взбудораженный Горбачевым квази-гражданский, частно-мелкотравчатый контингент.

Революция сверху как апелляция к большой, отнюдь не частной, страсти своего актива - и резкое укрепление государственности. Или это - или перестройка-2.

Вопрос N5. Д.Медведев говорит о СТОЛЕТИЯХ этого самого порочного культа? За это уцепятся. Когда конкретно возобладал порочный культ? При каком царе? Порочно царство? Империя? Если империя, то День народного Единства - это день фактического зачатия романовской империи. И что мы празднуем? А если царство… В любом случае - поверьте опытным людям - власти не поздоровится. Медведеву же в первую очередь.