Газета Завтра 790 (2 2009)

Если бы двадцать лет назад кто-то сказал, что в "России" вместо льна вырастет чернолесье, я бы посчитал такого выжившим из ума. Однако практика современного раскрестьянивания превзошла всякие пределы. Если бы двадцать лет назад кто-то предположил, что "Россия" грохнется наземь и не поднимется, я бы поднял его на смех. Миллионные прибыли, заработанные на льне; лучший дом культуры, лучший детский сад, лучшая льноводческая агротехника… Ничего этого нет! В разбитых воротах бывшей мастерской стоял выходец с Кавказа и покуривал сигаретку: "А зачэм нам зэмлю пахать…".

Припомнил один из приездов сюда, встречу с льноводом агрономом Галиной Ниловой, она тогда наотрез отказалась говорить о льне. "Мы когда-то сдавали лен и низким номером, а имели деньги, - наконец согласилась побеседовать. - Теперь сдаем высоким номером, а денег нет. Как это назвать? Льнозаводы не платят нам годами. Если в рынке измерять льняное поле доходами, то вообще лен не надо сеять. Наверное, так оно в районе и будет…"

Я пытался возразить, ссылаясь на правительственную программу "Лен России", принятую еще в 1996 году. Агроном только махнула рукой…

Время показало: она права. Не люблю оперировать цифрами, но все же приведу кое-что. Из запланированных по программе 200 миллионов рублей в 1997-1998 годах льноводам России не было выделено ни копейки. Вот вам и поддержка государства!

В итоге Тверская область, засевавшая когда-то до половины льняного поля России, резко сократила площади. Торжокский район, самый крупный производитель льна в области, уменьшил возделывание его почти в десять раз. Словом, лен "убран" с полей, где его сеяли веками.

Похожая ситуация и в других когда-то льняных областях - Смоленской, Костромской, Вологодской. Так, в Вологодской области в 1975 году сеяли около 40 тысяч гектаров, сегодня с большими потугами - 8 тысяч.

Одна из причин резкого сокращения посевов - разрушение в регионах системы семеноводства. Там, где еще сеют, часто берут не районированные семена, а что попало под руку. Это отрицательно влияет на качестве тресты и волокна, увеличивает затраты.

Болезненное состояние отрасли видно и по переработке льна. Фактически льнозаводы в России ликвидированы. Если кто-то думает возразить, пусть съездит в большое село Малышево Максатихинского района. Разбитые крыши, выбитые окна, развороченные заборы, полуразрушенные здания - вот и всё, что осталось от крупного Малышевского льнозавода, куда раньше везли свою продукцию крестьяне нескольких районов. Да разве такое - только в Максатихе? Прекратил существование Грязовецкий льнозавод в Вологодской области; десятки льнозаводов разрушены в Смоленской и Костромской областях.

На чем же работают комбинаты, если они все-таки еще работают? Перед Новым годом встретил знакомого помощника мастера с льнокомбината в Вологде.

- Бегу в ночную смену, месяц простаивали, и вот получили заказ на простыни…

- Из льна?

- Какой лен! - отмахнулся он. - Лен давно не работаем, нет сырья. Хлопок идет.

- Губернатор о вас позаботился!

- Не знаю про губернатора, а наш комбинат и комбинат в Красавине льна не имеют…

Прошлой осенью делегация Вологодской области ездила в Республику Беларусь, где подписала договор, в том числе и на поставку льноволокна для комбинатов в Вологде и Красавине. Факт удивительный: более десяти лет в Вологодской области расхваливают программу возрождения льноводства, а своего сырья нет. Слава Богу, белорусы еще не извели у себя лен.

Я не имею ничего против программ, дело хорошее. Более того, когда-то искренне считал, что всероссийская, а после и международная выставка "Российский лен", ее проводит правительство Вологодской области, наконец-то, привлечет внимание руководителей России к льноводству. Мечты, мечты, где ваша сладость!

Поэтому всё чаще вспоминаю Леонида Болобана, руководителя предприятия "Вера" в Кашинском районе, где налажено серьезное производство лучшего в стране льняного масла. Бывший военный летчик возродил замечательную льноводческую традицию тверского края. Я спросил его о выставке.

- Похороны льна! - ответил Леонид.

- Ну, уж через край, - возразил я.

- Нет, - продолжал он. - Вот увидите, я прав!