Газета Завтра 8 (1265 2018)

В “Русских ведомостях” тогда писали, что поэма Блока написана "как бы в бреду тифозном". В том же издании известный литературный критик, сын одесского раввина Юлий Айхенвальд учит читателя: "Двенадцать героев поэмы, собранные в одну грабительскую шайку, нарисованы как темные и пьяные дикари, — что же общего между ними и двенадцатью из Евангелия? И пристало ли им быть крестоносцами (впрочем, они — без креста…) в борьбе за новый мир? Так не сумел Блок убедить своих читателей, что во главе двенадцати, предводителем красногвардейцев оказывается Христос с красным флагом. Имя Христа произнесено всуе".

Впрочем, после публикации поэмы на Блока накинулись не только либеральные псы, но и многие бывшие его друзья.

В мартовские дни 1918 года литературный протеже Блока поэт Владимир Пяст гордо заявил, что больше не подаст руки своему прежнему кумиру. После Пяст напишет про Блока: "демон извращенности зашевелился в поэте", "мара заволокла его очи".

Другой близкий Блоку человек, принявший священнический сан Сергей Соловьев, назвал поэта "святотатцем", певцом "современного сатанизма".

Не чуждый Блоку критик Георгий Чулков определил своего друга как "безответственного лирика", имеющего слабую связь с окружающей реальностью. По его словам, музу Блока "опоили зельем", и она, "пьяная, запела, надрываясь, гнусную и бесстыдную частушку".

Известный в свое время русско-польский филолог Фаддей Зелинский заявил, что Блок "кончен", и потребовал удаления имени поэта из списка лекторов Школы журналистов.

Прочитав "Двенадцать", Корней Чуковский вспылил: "Блок променял объятья Незнакомки на дровяной паек".

А вот что написала "добрая девочка" Гиппиус после того, как в квартиру Блока на Офицерской улице подселили буйного революционного матроса: "Блок страдает, к нему подселили одного матроса… жалко, что не двенадцать…". Она же назвала поэму Александра Александровича неприличным жестом.

Осип Мандельштам обозвал поэму "монументальной драматической частушкой". Шкловский пошел еще дальше: "Двенадцать" — ироническая вещь. Она написана даже не частушечным стилем, она сделана "блатным" стилем. Блок пошёл от куплетистов и уличного говора. И, закончив вещь, приписал к ней Христа".