Газета Завтра 826 (90 2009)

Что такое все ее нынешние сепаратистские выверты? Что за нищета-то такая при непомерных амбициях? В чем генезис этой нищеты? Разве не в том, что не может и не хочет "русская партия" предъявить никакой накаленной государственной страсти? Никакой великой мечты. Никакой политической воли к осуществлению мечты - по причине отсутствия всего сразу: как мечты, так и воли. Не это ли почуял русский народ, оказавшись мудрее тех, кто карикатурки сочинял, пытаясь говорить от его имени?

Моя констатация - не гипотеза. Это то, что проверено единственным и приемлемым пока что для человечества квазиэкспериментальным образом. "Проверено историей" - вот вердикт, который вряд ли стоит оспаривать.

Карикатурки и прочая бытовуха - что это такое по большому счету? Это ТИПИЧНАЯ апелляция к племенному рефлексу.

Русские, в силу своего государственнического таланта (поди-ка удержи такое государство без таланта!), остро ощущали разницу между племенем и народом. А также гнилостность нутра тех, кто апеллирует к племенному рефлексу. То есть к тому, что не только не обеспечивает государственность, но и разрушает ее.

Народ и племя… Вот нынешняя ключевая политическая проблема.

Есть нечто, превращающее безвестное племя в великий народ.

Для религиозного человека это нечто называется Богом. Бог выбирает племя. Дарует послание представителям этого племени. Они передают послание племени. Послание мобилизует племя (слышите слово? - мо-би-ли-зу-ет!). И лишь за счет этого племя превращается в народ. А народ тогда вершит чудеса: сносит невзгоды, строит великие государства. Такова она - разница между народом и племенем - для религиозного человека.

Для человека же нерелигиозного (но метафизически чуткого) создателем народа из племен является не Бог, а История. Исторический дух избирает племя и превращает его в народ.

Но как делают это и Бог, и История? Кому они адресуют свое послание? Напрямую народу? Бог адресует его Моисею. История - передовому классу (буржуазии, пролетариату и так далее).

Народофобия и воспевание элиты? Полно! Какое бы послание ни принял субъект (а принимает его именно субъект, то бишь авангард или подлинная элита), этот субъект всего лишь может обратиться к субстанции (то есть к народу). Если субстанция не поддержит субъект, не воспламенится от него - все бессмысленно. И потому народ - наиважнейшее начало. Но не единственное. И уж никак не субъект!

Субъект - это, например, передовой класс и партия как его авангард. Авангард, возглавляющий общенародное дело, реализующий вековечные мечты своего народа, формулирующий зажигательные утопии, соотносящий их с требованиями истории. Такой субъект не устраивает? Есть другие кандидаты на эту роль, предлагаемые в других политических теориях. Тут вам и национально мыслящая интеллигенция, возглавляющая народно-освободительную борьбу. И подлинно народное жречество, идущее в народ, а не противопоставляющее ему себя (Франциск Ассизский, Иоахим Флорский, Сергий Радонежский). Как бы ни назывался этот субъект - он всегда водительствует и воительствует. Он мобилизует. Он жертвует собой. Он жертвенно любит народ. И несет за него ответственность.

Водительство, воительство, жертвенность, вера, любовь - вот свойства подлинного субъекта.

Кто только не говорил об этом! Кумир религиозных радикальных исламистов Сейид Кутб, кумир коммунистов Владимир Ленин, кумиры либералов (Робеспьер, Дантон, Марат, Кромвель, Джордж Вашингтон и другие)… Все они исповедовали именно такой подход в различных его вариантах. И вершили историю.

Но были и другие. Я имею в виду немногочисленных и очень специфических народников. Не всех народников, а именно специфических. А также какую-то (очень небольшую) часть анархистов. Эти считали, что не водительство нужно, не воительство. Что народ не субстанция, а субъект. Что ему не нужно послания. Что надо просто раствориться в народной гуще, слиться с нею и не выпендриваться. Борьба же будет вестись клубящимися народными массами, лишенными авангарда по причине его ненужности.

Зачем авангард субъекту? Он сам себе авангард!

Такое специфическое слияние никогда не приносило политических плодов. Но сторонники слияния хотя бы жертвовали своим благополучием. Они уходили из дорогих квартир и особняков в хижины. Они молились на бедняка и становились бедняками. А вот когда о слиянии с народом и о его субъектности говорится с высот цэкистских или иных, то дело и вовсе швах.

Ибо тут речь идет о задействовании племенных рефлексов для формирования клана, ведущего игру. И вовсе не желающего брать власть. Клана, который не хочет водительствовать и воительствовать по двум причинам.

Первая - у него нет для этого "пороха в пороховницах". Нет идей, проектов, воли, цепкости, жесткости и многого другого. Подчеркиваю - не у народа всего этого нет, а у клана, который пытается говорить от его имени.