Газета Завтра 836 (100 2009)

Так и здесь: читая книгу Виктора Петелина, заново приобщаешься к непрерывной, могучей и живоносной красоте нашей культуры. Михаил Шолохов, Виктор Астафьев, Анатолий Иванов, Василий Белов, Евгений Носов, Пётр Проскурин... И — дальше от нас во времени: Михаил Булгаков, "красный граф" Алексей Толстой, Фёдор Шаляпин, Лев Толстой... А вокруг этих творцов — десятки других людей, знавших и любивших их...

"Если сформировалась плеяда, то, значит, нужно искать тех, кто эту плеяду формировал, и не только формировал, но и пробивал в планы издательств, писал об этих писателях, рекомендуя читателям обратить на них внимание, тем самым формируя общественное мнение, тем самым формируя мнение власть имущих и пр. и пр." — это Виктор Петелин о писателях-"деревенщиках", к становлению и творчеству которых он имел самое непосредственное отношение и в издательстве "Советский писатель", и в "никоновском" журнале "Молодая гвардия"... Своей "национальной", а не "классовой" позиции автор не скрывал и не скрывает, а по поводу самой первой книги говорит: "Эта книга ("Гуманизм Шолохова". — В.В. ) поставила меня в ряды русской писательской дружины".

Да и как было иначе, если с детства помнилось такое: "Одним из первых уехал Петр Васильевич (старший брат автора, погибший на фронте в 1944 году. — В.В. ) из деревни Хавертово, которая перестала кормить, почти всё заработанное приходилось отдавать государству, труд в деревне оказывался безоплатным. А Москва была совсем недалеко, вот и хлынула деревенская молодёжь в Москву, работы здесь было много, платили рублём..."

"Минувшее не вернёшь, не приукрасишь, но и не забудешь", — это уже автор говорит по другому поводу, в подробностях вспоминая персональное дело Сергея Семанова, которого за чтение самиздатовского сборника "Вече" требовали исключить из партии. Дело было в октябре 1982 года, незадолго до смерти Л.И.Брежнева, "исключить из партии было равносильно смертному приговору" (ну, так говорили тогда сами товарищи коммунисты). Но в итоге ушлые столичные писатели "отстояли" члена негласной "русской партии" Семанова в рядах КПСС, ограничились "строгачом" с занесением в личное дело, так что секретарь парткома Московской писательской организации Виктор Кочетков, отец двух дочерей, даже рисковал не получить новую квартиру...

О времена, о нравы!... Да знал бы скорый преемник Брежнева на посту генерального секретаря ЦК КПСС Юрий Владимирович Андропов, какие нелицеприятные книги про него напишет впоследствии Сергей Николаевич Семанов — уж он наверняка бы "принял меры"...

Но "быстры, как волны..."

2

Максим Калашников: «СОБРАТЬ АРМИЮ РАЗВИТИЯ»

"ЗАВТРА". Имеет смысл пойти с самого начала. Как Владимир Кучеренко стал Максимом Калашниковым, как вы "сосуществуете"?

Максим КАЛАШНИКОВ. Получается, что это — моё "второе я". История псевдонима известна всем заинтересованным людям. Когда-то главный редактор "Российской газеты" Анатолий Юрков, узнав, что я работаю над книгой, попросил не палить издание. Я взял этот псевдоним, и он ко мне прирос. Когда в 2002 году я решил поставить на книге своё паспортное имя, издатели уже отговорили. Я и Кучеренко, и Калашников одновременно, это не шизофрения — скорее новое качество.

Всегда был красно-коричневым, печатался в газете "День" с 1992 года. В девяностые занимался журналистскими расследованиями, которые едва мне жизни не стоили. После Октября-93, где был рядовым участником, посчитал, что надо просачиваться. Потому как все оппозиционные структуры, издания под прицелом врага и мало на что влияют. Получилось занять позицию в "Российской газете". Там я фактически закончил второй университет. Семь лет, с 1994-го по 2001-й, просидел на заседаниях правительства, много поездил. При этом придерживался тактики муравья, замыкающего контакты. По мнению Максима Калашникова, практически все наверху — враги, исключения локальны. Надо стравливать одну группировку оккупантов с другой, пусть занимаются обоюдным пожиранием. Кроме того, в девяностые и начале двухтысячных, как ни странно, во власти сохранялись хорошие менеджеры. Это были ещё советские технократы. Да, они присягнули Ельцину, но в той или иной степени продолжали спасать отрасли. Это Виктор Калюжный, Пётр Родионов — министры топлива и энергетики, вице-премьер Олег Сосковец, к нему много вопросов, но он реально пытался спасти промышленность, Евгений Адамов, глава Минатома, который опять-таки, при всех своих неангельских чертах, был технократом и менеджером. Правительство чётко делилось на технократов и чубайсоидов. Старался поддерживать первых. К сожалению, с течением времени все они были выбиты.

Получалось, что я действовал как агент в стане врага, как Юстас. При этом Алекса у меня никогда не было, действовал так, как считал нужным.

Соответственно, решил писать книги, поскольку понял, что в газете мне тесно, а информации очень много.