Газета Завтра 843 (2 2010)

     Проплывают развалины то ли МТС, то ли автобазы — огороженная полуразрушенным бетонным забором территория. Из-под снега торчат проржавевшие скелеты кабин, колесных пар… В центре этого уныния стоит вышка с площадкой на самом верху то ли для сторожа, то ли пожарного. Венчает это сооружение звезда. Насыщенно-красная, пожалуй, кто-то недавно ее покрасил. Она — словно последний оплот, как вызов разрухе и забвению. Гори, гори, моя звезда, на безымянной высоте. Может быть, тот, кто ее покрасил, взбирается на эту вышку среди разрухи и безмолвия и чувствует себя защитником своей высоты, хранителем звезды? Так, знакомый ветеран войны перед смертью с гордой горечью говорил: "Своей высоты я не сдал".

     На станции прибытия встречающих меньше, чем обычно. Нет и настойчивых с предложениями своих услуг таксистов. На улице минус 26, в не отапливаемом вагоне трамвая не намного выше. Пассажиры, покупая билет, пеняют контролёру. Она слабо оправдывается, что и сама целый день как в морозильной камере сидит. Ей резонно парируют, что она за это сидение деньги получает, а они – платят. Люди по привычке дают 10 рублей на проезд. Узнают, что цена проезда повысилась до 11 рублей. Ругают власти: "Ни одного нового года не пропустили, чтобы шкуру не содрать! Как новый год — так затягивай пояса!" — ворчит пожилая женщина. Региональных пенсионеров лишили льготного проезда, оставили это право только федеральным. Люди возмущаются: работали в одной стране, часто на одном предприятии в разных подразделениях, которые тогда никто не делил, форма собственности была государственной, и вдруг оказывается, что кто-то может ездить, а кто-то нет.

     Это положение с оплатой проезда, то самое нововведение, которое из разряда "на усмотрение региональных властей". А региональные власти усматривают только возможность "оптимизировать расходы" на население. То есть как можно меньше выделять людям денег из бюджета, наполняемого именно гражданами. На себя власти одежку оптимизации не примеряют. Почти ото всех, с кем довелось пообщаться, услышала о том, как жируют власти и их семьи: сынки, дочки. снохи, зятья. "У них проблем с демографией и деторождением нет. Плодятся, как тараканы на наши головы", — ситуацией с кумовством раздражены все. Вирус головной "семьи", с которой начала загнивать Россия, поразил страну почище всякого гриппа. Главная эпидемия, по мнению людей — власти.

     У народа в массе своей неприятие власти всех уровней: от директора колледжа, осатаневшего от новой системы оплаты труда, дающей возможность делить финансы государства, выделенные на образование, до главы региона. Когда говоришь, искренне желая помочь решить какой-то вопрос, что по тем или иным проблемам можно обращаться к депутатам, люди хохочут. Горько, правда. "Да они кроме своего корыта, у которого нажраться никак не могут, ничего вообще знать не хотят. Они будут нам помогать решать наши проблемы, которые они и создают? Будут свою зарплату отрабатывать? Не смеши. Нам ни местная, ни Государственная дума не нужны. Нам от них какой прок? Законы принимают? Так все законы для себя и против нас". Если пробуешь убедить, что чего-то можно добиться, это понимается как твоя заинтересованная работа на власти, которые воспринимаются как чужеродная орда, безнаказанно грабящая и карающая за любую попытку умерить ее аппетиты.

     Встречи, разговоры. После охов, ахов, горячих новостей (этот женился, тот развелся, эта закончила институт, та родила) все делятся озабоченностью: жизнь ухудшается, зарплаты снижаются, расходы на поддержание жизни увеличиваются, сокращаются рабочие места. Это касается и врачей, и учителей, и работников, занятых на производстве.

     "Получили расчетки, — рассказывает преподаватель колледжа с почти 30-летним стажем, — у меня там 3.800. Это за полторы ставки и высшую категорию! Спрашиваем: в чем дело? Почему? А сейчас руководители получили возможность сами казнить финансово или миловать. Вот и результат. Нам: "Не нравится — увольняйтесь". Разговор короткий. Мы образовали орггруппу, сказали, что обратимся в суд. Пересчитали. И сейчас 7 тысяч получаю, работая на полутора ставках".

     Помнится мне пресс-конференция по поводу новой системы оплаты труда. Чиновники бодро рапортовали об экспериментальных регионах, где система обкатывалась, как замечательно там все складывается. Журналисты же говорили, что в редакции приходят письма, в которых эта система критикуется: у директоров любимчики получают в разы больше, чем те, кто не в милости. От качества работы зарплата при новой системе не зависит, а только от расположения начальства. Буйным цветом расцветают подхалимаж, доносы, подставы. И так будет по всей стране, когда новую систему введут повсеместно.

     Чиновник в ранге замминистра пафосно отповедывал: "Нельзя по нескольким казусам судить обо всей системе. Почему вы заранее обвиняете руководителей в том, что они будут пользоваться служебным положением? Надо доверять человеку, а не обливать его грязью заочных подозрений!"