Газета Завтра 9 (1266 2018)

Суть государства сводится в конечном счете к двум глубоким посылам, интенциям. Первое касается того, каков смысл и предназначение государства для того большого социума, который сложился на данной территории и с данным составом народа. Второе — каково место этого социума в ряду других живущих народов: является ли он самостоятельным игроком мировой истории, суверенным субъектом или предпочитает проявить историческую леность? Историческая леность предполагает, что можно отдать часть суверенитета, уступить право и обязанность решать важные проблемы внешние и внутренние кому-то другому — мировому сообществу, соседним государствам...

И до 1980-х годов прекрасно понимали и в обществе, и в государстве, что суверенность исключительно важна, что означает она довольно прагматические вещи — кто определяет структуру рынка, структуру спроса и предложения, размещение производства, направления и идеалы развития, структуру потребностей и структуру их удовлетворения… Это делают либо в Москве, либо в Париже или Лондоне, в Вашингтоне. И для того поколения руководителей, и для их преемников в первом поколении сама мысль о том, что мы уступим эти права кому-то третьему, была идеологически невозможна, политически неприлична и, очевидно, эстетически омерзительна.

Но мир развивался, менялось распределение и разделение мировых производительных сил по разным секторам, появлялись новые сектора, новые технологии. И было давно понятно, что для решения задач особой, высокой значимости необходимо международное сотрудничество. Оно всегда и было. Даже в 1920–1930-е годы. С Германией, США. При всех санкциях Россия, как бы она ни называлась, была в глубоком взаимодействии с другими странами — это был и торговый обмен, и инвестиционный, и человеческий, и военное сотрудничество. Это всегда было. При этом технологии похожи, мосты, железные дороги, автомобили похожи. Недавно Президент РФ сказал, что получается, что по технологии мы не везде сильны, по народонаселению тоже не самые крупные, по управлению не самые лучшие. Но есть нечто, что позволяет именно на этих пространствах создаваться особому социуму, жизнеспособной государственности. В том, в чем мы не лучшие, мы идем на заимствование лучшего. Иногда доходя до идолопоклонства.