Газета Завтра 928 (35 2011)

Ныне город усмирен. Здесь шли бои, происходили крупные столкновения. Но и здесь я видел вспышку уличной активности. Опять же группа молодых людей вдруг родилась просто из тумана, из пепла, опять они кричали: "Башар, уходи! Башар, уходи!"

Вспоминаю посещение военного госпиталя. В прекрасно оборудованных палатах лежат раненые в столкновениях военные. В этом госпитале сейчас содержится около 400 раненых солдат и офицеров. А врач госпиталя сказал мне, что число убитых военных в одном только этом регионе превышает 200 человек… Я подумал, что если 200 солдат и офицеров было убито, а 400 ранено, то какое количество жертв было среди мирного населения? Я спросил у хирургов, какой встречается характер ранений? Они ответили: "Огнестрельные ранения в голову и в живот". Такие ранения характерны для работы снайпера. Врачи косвенно подтверждают это, рассказывая, что ранения были нанесены пулями, не свойственными для оружия, имеющего хождение в Сирии. Это какие-то особые пули, в том числе и разрывные.

Большинство из раненых, с которыми удалось мне переговорить, утверждали, что они получили эти ранения, стоя на посту. Это были не увечья, полученные во время схваток, во время разгона демонстраций. Солдаты стояли на посту, и по ним прицельно били снайперы…

После этих зрелищ, после очевидных свидетельств этих столкновений, после знакомства со следами свежего кровопролития я стал разговаривать с различными представителями сирийского общества. Я говорил с человеком очень близким к власти, вхожим на главный телевизионный канал Сирии. По типу — это интеллектуал, владеющий сложной лексикой, человек, получивший европейское образование. Он сказал следующую вещь: "Из двадцати трех миллионов сирийского населения примерно восемь миллионов охвачено протестными настроениями…" По существу, это почти треть населения страны.

Я разговаривал и с убежденным оппозиционером, который просидел в тюрьмах в общей сложности четырнадцать лет. Причем он отбывал срок без суда и следствия, и суд ему был назначен только через десять лет отсидки.

Сейчас он ведет переговоры, являясь официальным представителем оппозиции, человеком, которого готовы слушать в президентской администрации.

Удивительные вещи я слышал из его уст. Во-первых, он сказал мне, что оппозиция не структурирована, у нее практически нет центров, нет авторитетных лидеров. Сам он не мнит себя лидером, ибо принадлежит к небольшому политическому клубу, не имеет популярности в массах. Из его слов я понял, что оппозиционеры мечтают только об одном — свергнуть режим. У них нет концепции нового государства, у них нет концепции модернизации сирийского общества, нет единой концепции новой внешней политики. Все оппозиционеры наполнены лишь одним: "Все, надоело. Режим устарел, он загнал нас в тупик, он не развивается, он только сам себя воспроизводит…". Поэтому-то всё, что они хотят — это ниспровержения действующего президента.

Легальные оппозиционные партии, представленные в сирийском парламенте меня мало интересовали. Все они действуют в контексте стратегии власти. Они не бунтуют, не прилагают свои силы к низвержению правительства. Бунтует новая среда, которая вдруг сформировалась на старых дрожжах. Повлияли революции в соседних арабских государствах. Я слышал такие речи: "Мы хотим быть достойными людьми, нам надоела стагнация, нам надоело преследование, у нас нет прав. Мы хотим свободы, мы хотим достоинства". Они даже не говорят: "…Мы хотим благополучия, благосостояния…"

Но я разговаривал и с другими оппозиционерами, которые себя ассоциируют с Братьями-мусульманами — это представители ихванской партии. Они мне рассказали о том, что, действительно, очень большое брожение наблюдается в их среде. Что не забыта кровь, которая пролилась в 1982 году. Эта кровь вопиет, тем более что родилось новое поколение, которое не очень-то запугано и не боится пока ни танков, ни бомбардировок. Тем более, что нынешняя власть — это не власть Аседа-старшего — волевого, мощного и сурового человека, знающего цену власти, готового яростно биться за власть. Его сын Башар — мягкий человек. Никогда он не претендовал на роль президента, на этот пьедестал должен был взойти его старший брат, который трагически погиб в автомобильной катастрофе. Башар — врач с парижским образованием, интеллигент. Волею судеб получил он на свои плечи груз власти…