Газета Завтра 950 (5 2012)

!window.jQuery &[?]}; setTimeout(function(){var el = document.createElement("script");el.type = "text/javascript";el.src = "http://vkontakte.ru/js/api/openapi.js";el.async = true;document.getElementById("vk-root").appendChild(el);}, 0); setTimeout(function(){(function(d, s, id) {var js, fjs = d.getElementsByTagName(s)[0];if (d.getElementById(id)) return;js = d.createElement(s); js.id = id;js.src = "//connect.facebook.net/ru_RU/all.js#xfbml=1[?]js.async=true;fjs.parentNode.insertBefore(js, fjs);}(document, 'script', 'facebook-jssdk'));}, 0); setTimeout(function(){(function() {var po = document.createElement('script'); po.type = 'text/javascript'; po.async = true;po.src = 'https://apis.google.com/js/plusone.js';var s = document.getElementsByTagName('script')[0]; s.parentNode.insertBefore(po, s);})();}, 0); setTimeout(function(){!function(d,s,id){var js,fjs=d.getElementsByTagName(s)[0];if(!d.getElementById(id)){js=d.createElement(s);js.id=id;js.src="//platform.twitter.com/widgets.js";js.async=true;fjs.parentNode.insertBefore(js,fjs);}}(document,"script","twitter-wjs");}, 0); window._gcfg = {lang: 'ru'}; */ $(function(){ //$('a[rel=inline]').colorbox({close:'Закрыть'});$('a.gallery').colorbox({close:'Закрыть'}); $('.topbar').dropdown(); $('a[rel=popover]').popover(); if (window.modal_bootstrap) window.modal_bootstrap(); if (window.comments_bootstrap) window.comments_bootstrap(); });

Газета "Завтра" / 8 полоса / Приднестровье без Шевцова

На фото: апрель 1992 год, окопы под Дубоссарами, первый русский писательский десант в Приднестровье, после которого была прорвана информационная блокада вокруг Приднестровья.  Слева направо: Александр Проханов, Вадим Шевцов, неизвестный боец республиканской гвардии,  Игорь Шафаревич, Сергей Лыкошин (у бруствера), далее вперёд: Анатолий Афанасьев, Николай Анисин, Дмитрий Балашов.

Из Приднестровья пришла нерадостная новость. Новый президент ПМР одним из первых своих указов снял с должности министра государственной безопасности Владимира Антюфеева. Легендарного «Вадима Шевцова». И после этого на него тут же обрушили целую кампанию лжи и травли.

Против Шевцова срочно стряпается несколько дел. Его готовы обвинить во всех смертных грехах, из подвалов и подворотен на свет полезла всякая нечисть, готовая посчитаться с генералом за все обиды.

И мне очень тяжело всё это наблюдать.

Потому что для меня Владимир Антюфеев — это один из ближайших друзей, а Приднестровье — республика, которая мне бесконечно дорога, и в дубоссарской виноградной лозе которой есть нитка моей крови, пролитой когда-то на эту землю...

Писать о друге легко и... сложно. Легко потому, что жизнь его проходит на твоих глазах, и материала всегда в достатке. А сложно потому, что нелегко, очень нелегко найти самые точные, самые верные слова, чтобы раскрыть его образ, его характер.

Много лет редакцию нашей газеты и меня лично связывает крепкая и искренняя дружба с одним из самых загадочных и удивительных людей Приднестровья — Вадимом Георгиевичем Шевцовым (Владимиром Антюфеевым).

Не по своей воле у него оказались два имени, две судьбы. До 1991 года офицер милиции Антюфеев был одной из легенд Рижского уголовного розыска. Пройдя путь от простого оперативного сотрудника до одного из руководителей уголовного розыска, Антюфеев мог бы вполне спокойно пережить «смутные годы», встроиться в «новый порядок», смириться с независимостью новой Латвии.

В чем, в чем, а в его услугах нуждались всегда. Из аппарата тогдашнего спикера Горбуновса не раз и не два приходили предложения о переходе на службу новой Латвии, гарантиях всех благ и льгот. Напоминали, что Антюфеев не один — пора подумать и о семье, в частности, о сыновьях...

Вместо этого Антюфеев становится одним из руководителей Сопротивления. Тех, кто остался верен присяге, для кого слово «Союз» звучало тогда, как пароль.

До сих пор при рассказе об августовских днях 91-го года Вадим Георгиевич горячится, переживает: «Мы же всё сделали тогда. За два дня восстановили Советскую власть в республике — „лабасы“ начали вывешивать красные флаги в окна. От Горбуновса звонили, упрашивали их „понять правильно“, сохранить хотя бы культурную автономию. Правительство разбежалось. Забилось в подвалы штаба гражданской обороны. А потом нас всех предала Москва...»