Газета Завтра 966 (21 2012)

В № 27 за 2011 год мы опубликовали нелицеприятную рецензию, посвященную опере «Золотой петушок». Теперь редакция представляет высказанную нашим давним автором принципиально иную точку зрения на данную постановку Большого театра.

История с «Золотым Петушком» — наезд на церковь и веру, но совсем не с той стороны, о которой вы подумали. Анонимная группа ценителей потребовала снять постановку «Золотого петушка» с главной сцены страны, «считая эту постановку (Кирилла Серебренникова в Большом театре) кощунственной по отношению к православной вере». Это, явно неадекватное требование подхватили и профессиональные кликуши, заговорившие о «театре в кавычках» и «культ-помоях», и сравнившие Большой, гордость России — с девками из Pussy Riot. 

Куда вернее сравнить с девками — анонимных жалобщиков, потому что они, а не театр — враги церкви и православия. Ладно, не враги — услужливые дураки, которые опаснее врага. Провокационная жалоба анонимов не защитит церковь, а посеет раздоры между людьми искусства и православным миром, выставит православных — тупыми мракобесами. Если дать волю паранойе, то за этим обращением можно почувствовать того же кукловода, что и за плясками в храме Христа Спасителя. Да, церковь под ударом, на нее наступают, и ей приходится обороняться, как я писал. Но не от Большого театра!

«Золотой петушок» в постановке Кирилла Серебренникова — один из лучших современных спектаклей на мировой сцене. Я видел его пару месяцев назад и был потрясен высочайшим качеством режиссуры. Если вы ходите в оперу, чтобы вздремнуть в удобном кресле и выпить шампанского в антракте — не ходите на «Петушка», он не даст вам уснуть. Это зрелищный спектакль, мой пятилетний сынишка смотрел его взахлеб — как и тридцатилетние менеджеры в соседних креслах. Его темп, цвета, выдумка говорят о том, что мертвечина изгнана из Большого. Сейчас туда пришла жизнь.

Мне нравилась и «Руслан и Людмила» Дмитрия Чернякова. Те, кто кричали «позор» и уходили с его премьеры, думали, что они идут в музей, где покажут то, что уже видели их деды. Критик Форбса назвал «Руслан и Людмилу» — шоковой терапией для нашего непосвященного зрителя. «Петушок» Кирилла Серебрен- никова продолжает курс терапии. Но он ярче, короче, компактнее и сильнее бьет по нервам. Возможно, с него стоило начать новую жизнь основной сцены.

Он объясняет афоризм Андрея Синявского — почему русские мужчины предпочитают белую магию водки — черной магии женщин. «Петушок» — не про политику и не про церковь. Его тема экзистенциальна — как сексапил сокрушает солдата. Царь Дадон — старый вояка, окружен другими старыми (и не очень) воинами, вся жизнь его прошла в походах и битвах, но к вызову шамаханской царицы он оказался не готов. Никто не может противостоять ей — сыновья царя убивают друг друга, летят головы друзей и однополчан. Что скажем про царицу? Этой pussy не нужен riot, ее владычество абсолютно и ведет к смерти. Ее Эрос — сиамский близнец Танатоса.

Стиль «Петушка» — подлинный герой спектакля. Это Большой стиль новой Великой эпохи, начавшейся где-то в двухтысячном году. Мы видим этот величественный стиль во многих важных современных произведениях — и в «Борисе Годунове» Владимира Мирзоева, и в вычурной архитектуре рублевских особняков. Серебренников — мастер этого стиля, он его творец и выразитель. Кому-то этот стиль может показаться грубым, его носители далеки от идеала русской интеллигенции — но это можно сказать и о других Больших стилях. 

Неужели барон Осман и другие тузы Второй Французской империи были достойнее бизнесменов Пятой Русской империи? Неужели меньше крали французские парламентарии при прокладке Панамского канала, чем русские при постройке нового Сочи? Неужели маршалы Наполеона и Сталина были изящнее путинских силовиков? В Большом стиле и не может быть утонченности, она приходит с декадансом. 

Сейчас многие политики, экономисты, идеологи спорят о месте путинской России в мире и в российской истории. Но художники — такие, как Серебреников и Черняков — отвечают на этот вопрос своими делами. Недостатков в сегодняшней России не больше, чем в России Александра III, Франции Наполеона III, в Америке 20-х годов, но и величия и размаха — не меньше. Все наилучшее в искусстве сегодняшней России пронизано пониманием этого величия — и произведения Владимира Сорокина, и музыка Десятникова, и творчество Большого, этого флагмана Большого стиля.