Газета Завтра 981 (38 2012)

До марша целый час — митингующие собирались, доставали писаные от руки транспарантики: "Богородица, Путина прогони!", "Зевс, ПУ прогони!", "Перун, ПУ прогони!" — бодрые пенсионеры пришли выразить свою гражданскую позицию.

Пока возле памятника Пушкину — одна большая коммунальная кухня, где старички и старушки, по-старому, по-доброму, по-привычке, митингуют. Совсем скоро они доблестно и отважно пройдут полицейский кордон, турникеты и вольются в колонны настоящих, зарегистрированных митингующих.

— Россия — для русских! Это наш город! Это наша страна! — бодро, надрываясь, кричит старичок в зеленой армейской рубахе, потрясая жилистым кулаком, проходя мимо длиннющего бело-желто-черного флага, горизонтально растянутого вдоль бульвара. Флаг держат серьёзные молодые люди в черных штанах, черных куртках и черных беретках. А под флагом бегает маленький мальчик трех-четырех лет. И у него на руке повязан имперский флаг. Ему весело бегать под огромным полотнищем. Он видит, как все радуются, глядя, как он бегает под флагом, от этого ему еще радостнее, он бегает еще быстрее, делая такие крутые развороты… вот — чуть не упал. Удержался — молодец. И десятки фотоаппаратов заглядывают под флаг и снимают, как он бегает и радуется.

Перед флагом — строй парней в чёрном. За флагом — красная растяжка с чёрными суровыми словами: РУССКИЙ МАРШ. Растяжку держат худенькие, но суровые мальчики в марлевых повязках, а на глазах — чёрные очки. А между ними бабулька, самая настоящая — в цветастом платочке, в зелёном вязаном костюме: 

— Я русская, — из-за растяжки говорит она двум-трем камерам, прицельно, в упор разглядывающим её. — Русская я. Я пришла всем сказать, что я русская. Россия — для русских. Я всю жизнь здесь прожила.

— Это провокация. Здесь что — националисты? Мне позвонить Белову? Щ-щас-сс, — очумелая, лет тридцати пяти, девица достает смартфон. Камеры бросаются к ней, теперь они прицелились в её возмущённое бледно-либеральное лицо. 

— Что произошло? — подошёл узкоплечий, с кругленьким животиком мужчина. Он в чёрном, на голове чёрная беретка, в руке мегафон. Он возглавляет колонну Русского марша.

— Вот она... — тычет либерально возмущенная дамочка в грудастую налитую девицу в имперской майке, — вот она растоптала белую ленточку! Мне позвонить Белову? Щас позвоню, я щас так позвоню! — тычет она бледным пальчиком в экран смартфона, никак не находя нужный номер. 

— Она... — проглядывая номера, говорит дамочка, — она наступила на белую ленточку. Она националистка, она провокатор, ей здесь не место.

— Да я чё, её видела? — оправдывается девица. — Тут вон чё под ногами, всего валяется — и окурки, и всё. Я чё, её видела? 

На асфальте белым тоненьким укором свернулась несчастная белая ленточка. Дама хотела пристроить её на свою сумочку, ленточка слетела. А тут эта сисястая корова шла… она чего. Ей под ноги лень было посмотреть. Наступила своим ботинком — на… святыню!

— Щас-щас, — но нужный телефон не находился. 

— Мы всё решим, — дипломатично вступил главный, тот, кто с мегафоном. — Всё решим.

— Нацам здесь не место, — дамочка круто развернулась и зашагала вперед, куда шли все, у кого с груди, с головы, с сумочек, с очков свисали белые ленточки — в начало колонны.

Вот уже прошёл Навальный. Кто-то бросился пожать ему руку. Прошел Немцов. К нему руки жать не бросились.

— О, глянь, Немцов! Давай за ним! — Две еще не определившиеся дамочки двинулись вслед за Немцовым. — Там точно интереснее. Потом туда вообще не пролезешь, — торопливо говорили они друг другу, торопливо шагая за широко шагающим Немцовым.

До начала "марша миллионов" считанные минуты. Вот уже и петербуржцы встали со своим огромным многоруким белым плакатом.

Перед плакатом мужичонка с гитарой хрипло пел новые революционные песни, разогревая толпу: 

— Медвед! 

— Писец! — хором откликались питерцы.

— Медвед!

— Писец!

— Путин, лыжи, Магада-а-ан! — нараспев и весело.

Весело мужичонка пел — с душой. Все радовались, все смеялись.

— Держать строй! — в мегафон командовал начальник имперцев.

— Путин, лыжи, Магадан! — радовались петербуржцы

— Держать строй! — командовал в мегафон начальник.

Строй не держался. Молодые имперцы еще не умели правильно держать строй. Потоптавшись, сделав несколько зигзагов, они, наконец, выровнялись в подобие линии. 

А маленький мальчик бегал под огромным флагом. Его уже не фотографировали. А ему и не надо. Ему нравилось бегать. Это большие дяди и тети кричали и специально демонстрировали свои транспарантики — достанет транспарантик, и сразу к нему две-три видеокамеры. А он гордо поднимет транспарантик повыше, голову красиво развернёт — снимайте меня, и скажет ещё: — Я против! 

Мальчик бегал просто так. 

— Ну, всё, иди сюда, — позвала его мама. — Сейчас начнется. Ну, иди же, кому говорю, — заглянула она под флаг. Мальчик, недовольный, послушно вылез, взял маму за руку.

— Держать строй! — вновь призвал разболтавшийся строй начальник.

Вверх взлетела стая белых голубей. Сигнал дан.