Газета Завтра 987 (44 2012)

- Это было в 1987 году, в Ленинграде, в Малом, сегодня Михайловском, театре. А заинтересовался Борисом еще в студенчестве. Я запомнил, как однажды на лекции по Мусоргскому пел отрывок из «Годунова». Лектор говорил потом: произведения Мусоргского посвящены нашему русскому народу на его переломных этапах, и вы заметьте – а было лет тридцать назад, - что все революционные движения, все бунты происходили в России на сломе веков, или под конец века или в начале.

- Как менялся со временем образ Годунова, что Вы думали о нем?

- Одно время, думая о Борисе Годунове, я представлял себе убийцу, бандита. Позднее, что вот этот бандит занял место в Государственной Думе. Я понял тогда для себя: если ты в команде, то остановиться тебе дадут разве что в могиле. И Борис Годунов понимал это. Будучи умным человеком, наверное, он прямого распоряжения убивать мальчика не давал. Кстати говоря, Вы знаете, какая была любимая игра у мальчика? Ставить всех солдатиков на крышу и потом сбрасывать их.  И чем больше я  думал о Борисе Годунове, тем больше стал его оправдывать. А однажды, давно это было, один хороший режиссер сказал мне: ты помни, Володя, что ни одна слезинка, ни одна капелька крови ребенка не стоит ни одного самого богатого царства. За это Борис и расплачивается. Сейчас я всё чаще задумываюсь над таким Борисом, но в ту пору меня волновали совсем другие проблемы. 

- Какие же?

- Думал, как я возьму верхнюю ноту, или как упаду. В то время я гулял по Москве с милой девушкой и говорил: «смотри сугроб!» И падал в сугроб. А однажды упал прямо у посольства. Милиционер выскочил: «скорую вызывать?» «Да нет, мы играем! Играем! (смеется) Мы - артисты!» Это я учился падать, как падал Огнивцев. Он так падал: вот стоит к Вам лицом и вдруг «бах!» падает с трона головой через две ступеньки.

- Я запомнила такое Ваше падение. Душа вон!

- Однажды так упал, что подумал – реактивным самолет взлечу. Упал позвонком на ребро ступеньки. Потом раскрыл секрет. Огнивцев стоял в шубе, такой красивый, черные дуги бровей, и сначала он приседал, но облачения столь громоздки, ария к тому же идет, что зрителю это не видно, и потом только он падал.  А впечатление – Борис Годунов  сразу винтом вниз. 

- Ваш «Борис Годунов» с триумфом идет по всему миру.

- Не так давно волновались: как это сталинский спектакль да в Лондон везти? Как примут? Что подумают? И мой импресарио рассказывал мне, что пресса писала после спектакля: «Русские молодцы, какую постановку сохраняют! Есть на что посмотреть, и есть чем восхититься!» 

- Вы смотрите на других исполнителей Бориса?

- Двадцать лет я играю уже Бориса в Большом театре… и часто смотрю на артиста в этой роли и думаю: «как здорово! вот он на такой сцене играет Бориса! и какая музыка грандиозная! какие декорации, костюмы!» И сам не осознаю, что я на этой же сцене, в этих же декорациях, костюмах исполняю эту же партию. Вдруг что-то появляется неуловимо чудесное, призрак оперы. А иногда те же артисты играют тот же спектакль, и думаю: «всех в кандалы, в Сибирь!»

ДУХОВНАЯ МУЗЫКА

- Тенор – лирический герой, бас – явление духа. Вы исполняете духовную музыку. Это возможности голоса или Ваш внутренний путь? 

- Вы знаете, я покрестился в сорок два года. Я был пионером, был комсомольцем, вступил в партию, а в сорок два года покрестился. Я осознал, что те заветы, правильные заветы коммунистической партии, в которой я состоял, совпали с религиозными принципами Православия. Отчет коммуниста – исповедь, партсобрание – литургия, красные знамена заменили хоругви. Это, конечно, в идеале, когда честные люди борются за счастье других людей, хотят сделать жизнь лучше. Сегодняшняя коммунистическая партия, я думаю, хуже советской. Но не будем про партию.  В 1988 году мы праздновали 1000-летие Крещения Руси, митрополит Питирим устроил в Колонном зале Дома Союзов Рождественский фестиваль духовной музыки. Красота музыки, ее разливы, наполнение чем-то совершенно мне тогда неведомым ошеломили меня.

- Это вечер оказался решающим?

- Да, я начал потихоньку петь духовную музыку, и даже записал в 1996 году пластинку. «Купаясь» в этой музыке, я понял: какая в каждой ее клеточке сила памяти  исторической сохранена.

- Что исполнять сложнее?

- Духовная музыка проста в исполнении – там нет высоких нот, нет скачков, она плавная, красивая, русское Православие греческую музыку исправило, были отобраны лучшие ноты.  И вместе с тем духовная музыка сложна - здесь меньше действия, больше внутреннего наполнения. Но самое главное, чем я больше пою духовную музыку, тем она мне больше нравится.