Гендерное общество

мнению Уилсона, «гены держат культуру на поводке»".

В вопросе о различиях социобиологи обращают особое внимание на сексуальность женщины

и мужчины. По их мнению, различия в женском и мужском сексуальном поведении явились

результатом многих веков эволюционного развития. Эволюционный успех предполагает, что

все особи вида — сознательно или бессознательно — стремятся передавать свои гены дальше.

Таким образом, особи мужского и женского пола развивают репродуктивные «стратегии» для

обеспечения передачи своего генетического кода следующим поколениям. Говоря о

«стратегиях», социобиологи подразумевают намерения и выбор. Так создается впечатление,

будто наши гены одарены некоей инструментальной рациональностью и каждая клетка

действует или по-мужски, или по-женски. Социобиологи полагают, что различия,

наблюдаемые между мужчиной и женщиной на сегодняшний день, чвилксь результатом веков

эволюционных стратегий выбора.

Возьмите, например, размер и количество самих репродуктивных клеток. Добавьте к этому

относительные затраты мужчин и женщин на производство здорового потомства и — presto!

— вам все станет ясно про различия в сексуальном поведении мужчины и женщины во время

типичной студенческой тусовки в предстоящие выходные. «Он» производит миллиарды

крошечных сперматозоидов. «Она» производит относительно гигантскую яйцеклетку. Успех

мужчины зависит от его способности оплодотворить огромное число яйцеклеток. По этому

«сценарию», самец должен оплодотворить как можно больше яйцеклеток, пока его жизни не

придет конец. Так у мужчины формируется «природная» склонность к промискуитету.

45

Женщине же, напротив, требуется лишь одно успешное сношение для оплодотворения

яйцеклетки, поэтому у нее вырабатывается склонность к исключительной избирательности

относительно того, кто ©кажется ее счастливым избранником. Более того, женщина должна

инвестировать намного больше энергии в беременность и кормление грудью. У нее получает-

ся больше репродуктивных «затрат», которые и определяют ее репродуктивные стратегии.

Поэтому женщине присуща склонность к моногамии и выбору мужчины, который станет

наилучшим отцом для своего потомства: «Женщина ищет замужества, чтобы

монополизировать не сексуальность мужчины, а прежде всего его политические и

экономические ресурсы. Таким образом она гарантирует будущее своих детей (носителей ее

генов)», — утверждает журналист Энтони Лейнг. А психобиолог Доналд Саймонз считает,

что женщина и мужчина обладают различными «сексуальными психологиями»:

«Женщина, подобно самкам других видов в мире животных, делает относительно крупную

инвестицию в производство и выживание своего потомства. Мужчина, напротив, может

обойтись малостью. Поэтому их отношение к сексу и воспроизводству аналогично

сексуальному поведению животных. Женщине следует быть более привередливой и

постоянно сомневаться в правильности выбора, так как именно ей предстоит иметь дело с

последствиями неверного решения. Мужчине же надо быть менее разборчивым, более

агрессивным и развить вкус к разным и многим партнершам, так как он меньше рискует».

Итак, утверждает Саймонз, нет ничего удивительного в том, что «именно это мы и видим».

«Естественный отбор способствовал сексуальному возбуждению самца при виде самки. При

этом самка человека, беременея, подвергается невероятному риску сточки зрения энергии и

времени. Отбор благоприятствовал развитию у женщин тенденции быть разборчивыми как в

отношении сексуальных партнеров, так и обстоятельств копуляции» .

Моногамной женщине приходится решать основную проблему, а именно — как же принудить

этого упрямого негодяя-мужчину, предпочитающего заниматься оплодотворением других самок, к

выполнению домашних обязательств перед женой и детьми. Ее стратегия состоит в требовании

эмоциональных, а следовательно, и родительских обязательств от партнера прежде самих

сексуальных отношений. В этой логической цепочке полностью детерминирована не только

моногамия женщины, но и связь ее сексуального поведения с эмоциональными обя-

46

зательствами, из-за чего она всеми способами вытягивает из промискуитетного мужчины

обещания в любви и преданности, прежде чем окончательно ему отдаться. В мужчине же

генетически заложен промискуитет сексуального хищника, и он всегда на охоте ради самой

возможности новых сексуальных завоеваний. У женщины, наоборот, биологически

обусловленные моногамия, фантазии о романтической любви и преданности неразрывно

связаны с сексуальным поведением и предполагают сексуальную сдержанность,

преодолеваемую лишь после данной мужчиной рыцарской клятвы верности и преданности.

Эволюционисты используют и другие данные репродуктивной биологии для того, чтобы

толкование биологических различий между мужчиной и женщиной заодно стало бы объяс-

нением социального неравенства между полами. Например, разделение сфер деятельности,

оказывается, коренится в далеком начале эволюции: «В обществе охотников и собирателей

мужчины охотятся, а женщины остаются дома. Это распределение функций сохраняется в

большинстве аграрных и индустриальных обществ. Уже исходя только из одного этого,