Генеалогия московского купечества XVIII в. (Из истории формирования русской буржуазии)

Причины выбытия	Время выбытия	Кол-во родов
Пресечение рода в связи со смертью представите­лей по мужской линии	После 1725 г.	17
	В 1740-х годах	3
	В 1750 —60-х годах	5
Пропавшие без вести	После 1725 г.	2
	В 1747 г.	3
	В 1758 г.	1
Отданы в рекруты	После 1725 г.	2
	В 1759 г.	1
Нет сведений	С 1760-х годов	8
Выбыли в другие города	В 1748 — 1763 гг.	I
Перешли на государствен ную службу	В 1750-х годах	2
	В 1779 г.	1
Итого:		46

Из табл. 1 следует, что больше половины всех выбывших (54,4%) были представлены фамилиями, прекратившими свое существование по биологическим причинам. Если принять за основание каждой фамилии лиц, зачисленных в окладные списки 1713-1717 гг., то окажется, что из 25 фамилий в 17 случаях это произошло уже в первом поколении и в 8 – во втором 87*. Т. е. и во второй четверти XVIII в. пресечение родов в значительной мере шло за счет смерти представителей гостиной сотни состава конца XVII – начала XVIII в., что, очевидно, было самым тесным образом связано с экономическим падением гостиной сотни.

К пресекшимся родам близко примыкают фамилии, последние представители которых по мужской линии считались пропавший без вести или были отданы в рекруты. По своему существу пропавших без вести (т. е. самопроизвольно выбывших из посада ввиду несостоятельности) следует приравнивать к умершим в первом поколении с более ярко выраженной социальной причинностью разрушения рода. Все они (С. А. Акинфиев, В. Б. Кротов, И. Крылов, Н. Г. Овсяников, П. Д. Самоучкин, Е. Черноусое) выбыли в преклонном возрасте, и естественным окончанием могла быть только смерть. Отдача в рекруты характерна для второго поколения, но она была следствием смерти отцов – представителей гостиной сотни состава 1713-1717 гг. Сыновья умерших после 1725 г. Ф. Болотникова – Алексей, В. Замятина – Осип, П. И. Симонова – Егор были отданы в рекруты, поскольку оказались несостоятельными.

Несколько отличаются от перечисленных 8 фамилий с неизвестными судьбами последних членов 88*. Разрушающее действие пресечения по мужской линии здесь не было столь сильным на первых порах, как в выше названных семьях. Это позволило им просуществовать вплоть до 60-х годов XVIII в. Их положение к середине века было невыдающимся, но достаточно прочным, пока живым оставалось старшее поколение. Все они в 1748 г. состояли во 2-3-й гильдиях и имели торги в разных рядах. Со смертью представителей первых двух поколений резко ухудшилось положение оставшихся членов фамилии. Купец 2-й гильдии П. И. Акишев умер в 1775 г., а его сын Василий «находится в монетном дворе пробным мастером» 89*. А. П. Гагин некоторое время после смерти отца еще продолжал иметь свой торг в крашенинном ряду, но затем потерял его и превратился в «разиощика» в суровском ряду 90*. Н. М. Михайлов после смерти отца вынужден был перейти на фабрику А. Милютина 91*. Вслед за тем как умер в 1757 г. 2-й гильдии купец В. В. Мыльников, его сын Андрей был «положен по 3-й гильдии» и находился «в работах» по серебряному мастерству 92*. Пока был жив П. Т. Хайлов (2-я гильдия), его сын Василий вместе с ним имел подряды в Адмиралтействе. После смерти отца в 1751 г. его положение ухудшилось. В 1757 г. он уже платил оклад 1 руб. 20 коп. вместо 3 руб. 60 коп., а к 1767 г. имел «пропитание работою своею» 93*. 2-й гильдии купец М. В. Шапошников 71 года в 1767 г. «в оклад за старостию не положен», а его сын Козьма, который «торг имеет на площади походя», переведен по окладу в 3-ю гильдию 94*. Последним известием о Култыгиных является окладная сказка 1766 г. 2-й гильдии купца Сергея Ивановича Култыгина с сыном Алексеем. Из нее следует, что дела самого подателя сказки не улучшались: в 1748 г. он имел оклад 2 руб. 40 коп., в 1757 г.- 1 руб. 80 коп., в 1766 г.- 1 руб. 50 коп. 95*По аналогии с предыдущими легко представить, что положение Алексея Култыгина после смерти отца, которому в 1766 г. было уже 66 лет, еще более ухудшилось, так как в дальнейшем мы не встречаем его среди московского купечества.

«Печать неизвестности» в судьбе всех перечисленных лиц, или, точнее говоря, отсутствие сведений о них после столь очевидного социально-экономического падения, не была случайной. В 3-ю и 4-ю ревизии это означало, что человек выбыл из купеческого сословия из-за несостоятельности, не имея возможности уплатить налоговую сумму, что свидетельствовало о полном крахе фамилии.