Генеалогия московского купечества XVIII в. (Из истории формирования русской буржуазии)

Не во всех, однако, случаях позднего превращения купеческих фамилий в промышленные причиной была предпринимательская несостоятельность. Москвины, например, прибывшие в Москву в начале XVIII в., стали владельцами шелковой фабрики в Звенигородском уезде в 90-х годах 99*, а коренные московские купцы Рыбинские содержали 2 кожевенных завода и ситцевую фабрику в начале XIX в. 100*Между тем обе эти фамилии на протяжении по крайней мере второй половины XVIII в. отличались исключительной торговой предприимчивостью и были одними из старейших представителей первогильдейского купечества. Рыбинские в 40- 70-х годах вели активную торговлю со странами Западной Европы и Сибирью 101*. Москвины имели во второй половине XVIII в. обширный лавочный торг в Москве в кафтанном, овощном, железном, холщевом рядах 102*. Несмотря на это, ни тем ни другим долгое время не удавалось вложить капиталы в промышленность. Причина заключалась в многочисленности родовых представителей и их разобщенности. Род Рыбинских, например, распался к середине века на три семьи по линии трех родных братьев – Ивана, Андрея и Семена Ильичей. Их дети, двоюродные братья Иван Иванович, Андрей Андреевич и Иван и Петр Семеновичи, действовали каждый сам по себе. Характерно, что даже двое последних, члены одной семьи, объявляли каждый свой капитал отдельно. В результате, занимаясь даже таким выгодным делом, как заграничная торговля, они имели сравнительно небольшие обороты. Так, оборот Ивана Ивановича Рыбинского, имевшего на Камчатке отпуск судов в море «для промыслу зверей, для сыскания неведомых островов и народу» и для торговли «панским товаром», составлял в 1761 г. 4500 руб., а Петра Семеновича, выписывавшего через Петербургский и Рижский порты «панские товары» из Голландии, Англии, Франции и Германии,- 9000 руб. 103*Только после смерти братьев (Иван Семенович умер в 1771 г. «в заразу», а Иван Иванович – в 1769 г. 104*) Петр Семенович Рыбинский, оставшись единственным продолжателем рода 105*, смог объединить состояние, что позволило уже его сыновьям Андрею и Павлу стать промышленными предпринимателями. Похожую картину мы наблюдаем и у Москвиных. Яков Иванович уже к середине века был крупной фигурой среди московского купечества и состоял в 1-й гильдии. Однако после его смерти, последовавшей, вероятно, в конце 50 – начале 60-х годов, так как по материалам 3-й ревизии он не проходит, его сыновья разделились (собственно, отделился лишь Василий, а Иван и Осип продолжали жить вместе). В результате им приходилось больше думать о том, чтобы удержаться на прежнем уровне, чем расширять дело. В конце концов сказалась совместная деятельность Ивана и Осипа. Благодаря ей и удачным брачным связям с известным купеческим родом Баташевых (Осип был в родстве и с московской их линией, будучи женатым на дочери Ивана Кирилловича Баташева Татьяне, и с тульскими «железными заводчиками», отдав за Ивана Родионовича Баташева свою дочь Елизавету) дела Москвиных по этой линии быстро пошли в гору, что и позволило им завести в 90-х годах шелковую фабрику 106*.

В целом можно сказать, что из состава 1-й гильдии Москвы конца XVIII в. вышел основной костяк московских купцов-промышленйиков второй половины XVIII – начала XIX в. И на его формировании отразились все характерные черты формирования самой 1-й гильдии. Это сказалось прежде всего на времени превращения купцов-торговцев в купцов-фабрикантов. Наиболее ранними из них стали представители коренных московских родов и тех «прибылых», которые переселились в Москву еще в первой четверти XVIII в. Напротив, более поздние заведения промышленных предприятий были присущи выходцам из крестьянских и иногородных купеческих фамилий, массовое причисление которых к московскому купечеству наблюдается во второй половине XVIII в. При этом нужно отметить, что в большинстве случаев не содержание фабрики было основанием для переселения, а вступление в московское купеческое общество стало благоприятным условием для последующего заведения промышленных предприятий. Среди крестьянских выходцев это оказалось решающим для 9 фамилий из 13 (Алексеевы, Бродниковы, Жирной, Калинины, Колокольниковы, Перегудовы, Солодовщиковы, Столбковы, Шорины), среди иногородних купцов – для 8 из 13 (Бородины, Ваныкины, Козновы, Колокольниковы, Кропины, Лихонины, Мосягины, Чориковы), среди неизвестных по происхождению – для 2 из 2 (Гребенщиковы, Плотниковы), среди разночинцев – для 9 из 10 (Баташевы, Еврейновы, Котельниковы, Москвины, Пивоваровы, Скребковы, Дм. Федоров, Хилковы,, Шелагины). И это вполне соответствует характеру их происхождения. Приезжая в Москву безвестными людьми, они за счет своей собственной предприимчивости пробивались в ряды виднейшего московского купечества.