Генеалогия московского купечества XVIII в. (Из истории формирования русской буржуазии)

Все остальные приписались к московскому купечеству значительно позже: Гаврила Яковлевич Жигарев с братом Василием – в 1763 г. 169*, Михаил Павлович Губин и Андрей Аврамович Кирьяков с братом Григорием – в 1770 г. 170*, Иван Алексеевич Шапкин – в 1780 г. 171*, Иван Алексеевич Макаров – в 1789 г. 172*и Иван Дмитриевич Орлов – не позже 1788 г. 173*

Разные сроки прибытия в Москву отразились прежде всего на состоянии семейных связей. Естественно, что те из купцов, кто записался в московское купеческое общество раньше, имели больше возможностей для установления родственных отношений между собой. Не случайно поэтому в тесном свойстве через Плотниковых находились Котельниковы, Хрящевы и Уваровы (см. схему 9). Близкие взаимоотношения сложились также у Котельниковых со своими земляками Жигаревыми, прибывшими несколько позже. Степень родства здесь установить не удается. Глухое указание на свойство 174*может свидетельствовать лишь о том, что оно уходит корнями в Кадом. Не потому ли Котельниковы приняли столь заинтересованное участие в судьбе вновь прибывших Василия и Гаврилы Жигаревых? Последние сразу после переезда в Москву жили в доме Тимофея Котельникова «в сидельцах» 175*, а позднее имели от него торг в суровском ряду 176*.

Конечно, не для всех, ставших уже старожилами в Москве, это было правилом. Например, среди свойственников Насоновых мы уже не встречаем ни одного будущего именитого гражданина. Это объясняется, видимо, тем, что Степан и Григорий прибыли в Москву с уже сложившимися семьями, тогда как для названных выше купцов их приезд совпал со временем заключения брачных союзов.

Эти соображения по характеру формирования матримониальных связей можно отнести и к именитым гражданам, вступившим в московское купечество в 70-80-х годах. Не у всех из них сложились родственные отношения друг с другом. И дело здесь не только в том, что они не успели этого сделать по времени. Макаровы, Орловы, Шапкины прибыли в Москву с уже устоявшимися семейными отношениями. Напротив, Михаил Губин и Григорий Кирьянов, которые создавали свои семьи уже после переезда в Москву, состояли в близком свойстве (см. схему 10).

Схема 9

Схема 10

Важно отметить при этом, что связи эти не создают впечатления случайных. Выбор родственников здесь выглядит настолько безошибочным, что не оставляет места подобному представлению. Это подтверждается и деловым характером родственных отношений. Мы уже приводили пример с Жигаревым и Котельниковым. Совместную торговлю с заграницей вели также Григорий Кирьянов и Михаил Губин. В 1772 г. они имели в привозе в Петербургском порту иностранных товаров на довольно большую сумму, в 27 367 руб. 177*

То обстоятельство, что большинство приписавшихся к московскому купечеству лиц, будущих именитых граждан, прибыли в Москву не ранее середины XVIII в., определило не только условия формирования семейно-родственных связей, но и особенности становления и развития этих фамилий.

Мы уже видели, что в старых московских родах восхождение к высшей ступеньке купеческого сословия шло через деятельность предшествующих поколений. В не московских по происхождению семьях, с того момента, когда представляется возможность их исследовать, т. е. после причисления, наблюдается иная картина. В большинстве случаев сами же прибывшие и становились именитыми гражданами. Совершенно естественно поэтому возникают вопросы: на каком основании или каким путем шло продвижение этих лиц к вершине купеческой карьеры? вытекало ли это продвижение из торгово-промышленных занятий «новомосковских» купцов или их родителей в тех провинциальных городах, откуда они переселились, или оно было исключительно результатом операций, которые эти люди развернули в Москве?

По опыту прежних исследователей известно, что переход крестьян в посад был делом обычным в XVIII в. Они переходили в разные социальные слои, от мещан до первостатейных купцов, при этом мотивы для причисления крестьян в данное общество были самыми различными 178*. В этом отношении рассматриваемые здесь купцы были лишь частичкой в огромной массе перемещающихся людей. Но именно эта частичка в конце XVIII в. заняла господствующее положение среди московского купечества. Поэтому так важно выяснить, что послужило причиной их успеха.

Обратимся вначале к выходцам из крестьян. А. Я. Уваров через год после причисления к московским купцам по окладу 1757 г. платил 2 руб. 40 коп.- обычная сумма для купцов 2-й гильдии. Только в 1766 г. он был «положен» по 1-й гильдии с окладом в 12 руб. Примечательно, что к этому времени он уже имел торг в питейных погребах 179*.