Генерал Иван Георгиевич Эрдели. Страницы истории Белого движения на Юге России

Несмотря на неудачу с проездом по Грузии у Савицкого, Эрдели все-таки вернулся 9 марта в Баку, попытаться получить у англичан для себя пропуск для проезда в Батум, чтобы затем морем добраться до Новороссийска. Но англичане тянули и не выдавали ему пропуск. Он жил инкогнито в доме знакомого присяжного поверенного Б. Л. Байкова, никому не показывался, никаких иных вопросов не решал. Причиной его бездеятельности было незнание планов деникинского командования: «Никаких указаний свыше нет, как действовать и поступать, чтобы согласовать действия и не испортить»[191].

14 марта англичане наконец разрешили ему проезд в Батум. Но тут в Баку приехал Савицкий (добравшись через Старотеречную – потеплело, и льды отступили), из-за этого Эрдели вынужден был ехать в Красноводск и Асхабад.

Страницы дневника, написанные за время пребывания в Туркестане, сильно пострадали, поэтому сохранились лишь обрывки текста. Из уцелевшего можно составить впечатление о двух темах: о видении генералом перспектив Белого движения в Средней Азии и о настроениях местной родовой аристократии.

Генерал нашел работоспособным новый состав Комитета спасения Закаспийского края – большевиков нет, эсеров мало, все гораздо умереннее и правее: «Они все ребята осмысленные, серьезно и хорошо направленные и ужасно боятся Деникина и Доброармии, чтобы их как-нибудь не потревожили, не разогнали и т. д.»[192] Его спутника генерала Б. П. Лазарева уже избрали местным военным министром. Эрдели полагал, что если бы деникинское командование отпустило деньги на Туркестан, то легко можно было бы отбросить красных из края и соединиться с Колчаком, потому что местные большевики все время в распрях и контрах между собой. Но денег нет, войска содержать не на что[193].

Для времени Гражданской войны было типичным состояние разорванного пространства. Люди с большим трудом преодолевали даже небольшие расстояния. Но как мы видим из записок Эрдели, военно-политическая чересполосица была преодолима; знакомимся с практиковавшимися тогда приемами кружного пути, когда самая короткая дорога не была быстрой, а таковой бывала дальняя объездная. Узнаем, что почта как общероссийская коммуникация еще продолжала работать между советскими и несоветскими зонами в течение года после Октябрьского переворота; что условием железнодорожного сообщения было отсутствие на территории активных боевых действий. Люди продолжали ездить по семейным и даже профессиональным делам, но главными поездками были экспедиции по добыче продуктов, что совпадало и с интересами паровозных бригад, поэтому поезда хотя и случайно, но ходили.

По возвращении на Северный Кавказ Эрдели был назначен главноначальствующим этого края. Уже не было империи, уже не было в живых царя, а обычай следовать в фарватере Н. Н. у Эрдели сохранился: великий князь занимал в 1915–1917 годах пост не только главнокомандующего войсками Кавказского фронта, но был и наместником царя на Кавказе, совмещая в одном лице военное и гражданское управление в огромном регионе.

Эта часть записок также сохранилась в очень урезанном виде. По сохранившимся записям можно восстановить только некоторые приемы общения генерала с казаками и горцами и образ его жизни в роли тылового генерала.

С датой назначения на пост главноначальствующего выявилась некоторая неясность. В соответствии с официальной биографией генерала он был назначен на этот пост в июле 1919 года, но, судя по дневнику, уже 17 мая по старому стилю (30 мая по новому стилю) он уже выполнял обязанности по этой должности.

Эрдели едет из Минвод в Порт-Петровск, уже по-хозяйски поглядывая вокруг. Побывав в Кизляре, записал: «Красное и белое пьют все, дети, бабы, старики, старухи – все. Власти взяточные, город грязный, черт знает что такое. Теперь посадим туда своих людей, думаю, пойдет лучше»[194]. У него уже свой поезд, личный автомобиль следует за ним на железнодорожной платформе, а лошади – в специальном вагоне.

О заключительном этапе службы генерала Эрдели на Северном Кавказе могут рассказать воспоминания А. Чхеидзе, а также мемуары В. А. Добрынина, сообщающие некоторые детали процедуры интернирования отступивших в Грузию добровольческих частей. Добрынин писал: «Генерал Эрдели в то время ездил в Тифлис для переговоров о беспрепятственном пропуске наших войск в Батум, и было решено пока не двигаться дальше и не сдавать оружия до его возвращения»[195]. Эрдели удалось договориться, что отряды с вывезенным с Северного Кавказа военным имуществом проследуют в Батум для отправки в Крым. Вопреки договоренностям отступившие по Военно-Грузинской дороге отряды были интернированы, разоружены и помещены в лагерь под городом Поти. Посланные за ними пароходы вернулись в Крым. Ходили слухи о выдаче большевикам. Но затем они все же были отпущены по требованию Врангеля и прибыли в Крым.