Генерал-предатель

Он покачал спусковой крючок огнемета, чтобы жидкий прометиум вылился из дула и полил топливом на тюк, и на остальные рядом с ним. Почти элегантно он разлил пятна топлива на другие свертки, и провел топливом дорожки на стенах магазина.

Затем он вернулся к двери, оставив дорожку жидкого топлива на полу за собой. Он повесил огнемет на спину, вытащил спичечную коробку и присел.

— Ты не воспользуешься огнеметом? — спросил позади него Гаунт.

— Выстрел из огнемета превратит это место в печь. Я думал, что вы хотите, чтобы все выглядело, как несчастный случай.

Гаунт кивнул.

 — Скажите привет Мистеру Желтому, — прошептал Бростин и зажег спичку. Она зашипели меж его пальцев. — И приготовьтесь бежать, как в аду.

Бростин резко подал вперед свою волосатую, татуированную руку, не так сильно, чтобы это могло потушить спичку, но достаточно сильно, чтобы отправить ее в полет. Она приземлилась на дорожку из прометиума на полу магазина. И мгновенно занялась.

Потрескивая, пламя устремилось вперед по топливу к тюкам с пропитанным материалом.

— Я бы хотел остаться и посмотреть, — пробормотал Бростин. — Но нам нужно уходить. Бег поможет. — Они побежали назад по улице к входу в аллею позади двора. Позади них послышался сосущий звук, а затем раздался сильный взрыв, который выбил стекла в магазине. Огненный вихрь охватил первый этаж магазина и ворвался в ночной воздух сквозь разбитые окна.

Гаунт, Бростин и Эзра скользнули в укрытие позади стены. Они уже слышали крики сквозь треск яростного огня. Фигуры выбегали из двора, выкрикивая тревогу. Двое, трое, пятеро. Тучный сирдар был последним.

— Серебро, — воксировал Гаунт.

Начали звенеть пожарные колокола. Бростин стоял у края стены и смотрел, как разрушительный пожар пожирает фасад старого магазина.

— Разве это не прекрасно, — выдохнул он.

— Ты будешь шевелиться, фес тебя? — рявкнул Гаунт.

Перегруппировавшись, отряд побежал через темную аллею, оставляя яростный огонь позади. Уже звенело больше пожарных колоколов, а свет залил ночное небо.

— Вы нашли? — спросил Гаунт Роуна.

— Мы нашли. Но позади осталось три тела, которые поднимут несколько вопросов.

— Ясно. Кёрк? Где этот храм?

— Туда! — позвала она.

Они пересекли еще две боковые улицы, и затем пробежали по пустому бульвару двадцать метров.

Внезапно Кёрк и Варл направили их в укрытие. Они укрылись в тенях, пульс бешено скакал.

Едва видимый, глюф плыл мимо в конце дороги, его непотребный свет отражался от полированных каменных плит. Керт пришлось зажать руками рот Фейгору, чтобы он не закричал.

Глюф исчез. Они снова пошли, шаги стучали по твердому булыжнику.

— Вот дерьмо! — сказал Варл.

Пять экскувиторов внезапно появились в конце улицы. Они заморгали при виде толпы фигур перед собой, и начали поднимать свои лаз-локи.

— В укрытие! — крикнул Гаунт. Все разбежались влево и вправо.

Все, кроме Эзры ап Нихта. Он уже видел таких тварей прежде. Он поднял свой рейн-боу и вонзил железную стрелу в лоб первой фигуре. Экскувитор отлетел назад и упал. Эзра перезарядился. Железная стрела издала звонкий звук, когда упала в ствол арбалета, притянутая на место мощными магнитами. Он снова выстрелил.

Второй экскувитор упал, молотя руками. Раздался сильный грохот, когда он упал на камни, а его лаз-лок треснул под его весом.

Невозмутимо, партизан снова перезарядился. Шшш-дыщь.

Оставшиеся экскувиторы открыли огонь. Их оружие затрещало, и обжигающие болты лаз-локов пролетели рядом с высокой серой фигурой. Она даже не вздрогнула.

Крийд и Варл, пользуясь лучшим укрытием на стороне улицы, высунулись и открыли огонь из автопистолетов. Прерывистые, приглушенные выстрелы свалили еще двоих экскувиторов на спины.

Последний экскувитор начал убегать. Эзра сделал пару шагов вперед, прицелился и выстрелил.

Это был дальний выстрел. Экскувитор почти исчез за углом улицы. Отравленная стрела вонзилась ему в заднюю часть бритого черепа и бросила его на лицо с треском ломающейся кости.

— Храм? — подгонял Гаунт Кёрк.

— Вон там, — сказала она.

В храме было пусто и тихо. Это было самое печальное место из тех, какие Гаунт видел на Гереоне. Трудовые отряды из местного Айконоклава превратили в мусор иконы и разбили вдребезги скульптуры. Фрески были испорчены похабщиной.

С пушками наготове, отряд крался внутрь в тенях. Тела в лохмотьях, давно разложившиеся, лежали на мраморном полу внутренней усыпальницы, где их убили месяцы назад. Женщины и дети, просившие убежища у Святой. Гаунт закрыл глаза.

Именно это они и делали сейчас.

Он прошел к разрушенному алтарю и встал на колени. Лицо Беати было едва видимо сквозь грязные надписи, которые намалевали солдаты Оккупационных войск.

— Пожалуйста, — прошептал Гаунт, обращаясь к испорченному лицу. — Пожалуйста.

— Она не слушает, — резко сказала Кёрк и прошла мимо него. — Здесь только я. — Кёрк взяла потертый золотой канделябр и повернула его так, чтобы он указывал на север.

— Теперь мы спрячемся, и будем ждать, — сказала она.