Генерал-предатель

Дневной свет угасал. Небо, уже затуманенное бесконечной завесой пыли, заблестело, как будто надвигался туман. К западу, печи мясоперерабатывающих заводов залили низкие облака сиянием цвета гранатовой плоти. Ландерсон знал, что ему теперь стоит поторопиться. Его имаго разрешал ему проявлять активность только в дневное время.

Он пересекал площадь у Талленхолла, когда почуял глюф. Он вонял, как разряженная батарея, ионизированный запашок, острый запах крови и металла. Он спрятался в заросшей замысловатой железной изгороди и стал смотреть. Глюф появился в северном углу площади, передвигаясь по ветру, как воздушный шар в восьми метрах над землей, медленно и лениво. Как только он засек его, он пытался посмотреть в другую сторону, но это было невозможно. Плавающие сигилы, яркие, как неон, приковали его внимание. Он чувствовал, как его желудок бунтует при виде этих омерзительных, закручивающихся символов, к горлу подступает тошнота. На краю разума он слышал дребезжание, напоминающее звук роящихся насекомых, трущихся крылышками.

Имаго в плоти его левой руки дергался.

Глюф колыхался, затем начал скользить прочь, с глаз долой позади останков городской библиотеки. Как только он исчез, Ландерсон уперся руками в землю и стал жутко блевать в выжженную траву.

Когда он закрыл глаза, он мог видеть непотребные символы, сияющие в бессмысленных повторениях на веках.

Нетвердо он поднялся на ноги, поддавшись чарам головокружения, и внезапно опрокинулся на ограду для поддержки.

— Вой шет! — рявкнул жесткий голос.

Он потряс головой, пытаясь выпрямиться. Сапоги скрипели по кирпичной пыли, приближаясь к нему.

— Вой шет! Экхр Анарк сетрикетан!

Ландерсон поднял руки в мольбе. — Разрешено! Разрешено, магир! — Три экскувитора окружили его. Каждый был дух метров ростом и одет в тяжелые сапоги и длинные серые чещуйчатые плащи. Они нацелили свои витиевато украшенные лаз-локи на него.

— Мне разрешено, магир! — умолял он, пытаясь показать им свой имаго.

Один из них ударом кулака бросил его на колени.

— Шет атрага юдерета хаспа? Вой ленг хаспа?

— Я... я не говорю на вашем...

Послышался щелчок, и потрескивание вокса. Один из них заговорил снова, но его грубые слова были непонятны из-за резкого механического эха.

— Что ты здесь делаешь?

— Мне разрешено проходить днем, магир, — ответил он.

— Смотри на меня! — Снова варварский язык был перекрыт аугметически генерированной речью.

Ландерсон посмотрел наверх. Экскувитор, нависший над ним, был таким же жутким, как и любой из его рода. Только верхняя часть его головы была видна – бледная, сморщенная и безволосая. Пучок влажных металлических трубочек шел от морщинистого затылка и соединялся с парящим и свистящим ящиком, притороченным к его спине. Три огромных, сшитых шрама разделяли его лицо, один проходил через обе глазницы – в каждой из которых теперь были аугметические окуляры – и третий шел прямо над переносицей, где больше не было никакой плоти. Большой медный воротник был перед его лицом, милосердно закрывая рот и большинство носовой области экскувитора. На передней части этого воротника была решетчая речевая коробка, которую экскувитор переключил на «перевод».

— Я... я смотрю на вас, и я награжден вашей красотой, — выдохнул Ландерсон так четко, как только смог.

— Имя? — протрещала тварь.

— Ландерсон, Жером, разрешено днем, в-волей Анарха.

— Место производства?

— Айконоклав, магир.

— Ты работаешь в Доме Дробления?

— Да, магир.

 — Покажи мне твое разрешение!

Ландерсон поднял свою левую руку и отодвинул рукав своего рваного рабочего плаща, чтобы показать имаго в волдыре из чистого гноя.

— Элетраа кюх дроук! — сказал экскувитор одному из компаньонов.

— Чии атаа дроук, — прошел ответ. Стражник достал длинное металлическое устройство из пояса, размером и формой напоминающее устройство для тушения свечей, и поместил чашеобразный наконечник на имаго Ландерсона. Ландерсон тяжело задышал, когда почувствовал, как вещь в его плоти завертелась. Маленькие руны высветились на черенке устройства. Наконечник отвели.

Третий экскувитор схватил Ландерсона за голову и повернул так, чтобы лучше рассмотреть клеймо на его левой щеке.

— Фехет ганеш, — сказало оно, отпуская его.

— Иди домой, посредник, — сказал первый экскувитор Ландерсону, машинный слова отозвались эхом на речь чужака. — Иди домой и не позволяй нам поймать тебя тут снова.

— Д-да, магир. Тотчас.

— Или мы порезвимся с тобой. Мы, или проволочные волки.

— Я понял, магир. Спасибо вам.

Экскувитор отступил. Оно закрыло решетку речевой коробки одной рукой. Его собратья сделали то же самое.

— Мы служим слову Анарха, чье слово заглушает все остальные. — Ландерсон быстро закрыл свой рот. — Чье слово заглушает все остальные, — быстро повторил он.

Экскувиторы еще мгновение смотрели на него, затем положили на плечи свои огромные лаз-локи и пошли прочь по заросшей площади.

Прошло достаточно много времени до того, как Ландерсон достаточно оклемался, чтобы подняться на ноги.