Генеральный Нахал. Я тебе не дам(ся)!

– Дай угадаю: безумный шляпник – это ты? – подкалывает меня.

– Нет, им будет Шилов! А я – Алиса, конечно же. Только представь: лужайка, усыпанная цветами, столы, заставленные пирожными и печеньями, часы, показывающие несуществующее время, и все гости в образах сказочных персонажей! Это будет незабываемо!

– У кого-то детство в попке играет.

– Предлагай тогда сам, – дуюсь.

– Ой нет, мой мозг отказывается генерировать идеи. Так что уговорила! – сдается он, закатывая глаза. – Но только никаких крашеных кроликов и говорящих гусениц! И никаких загадок, которые невозможно разгадать!

– Это ведь ты у нас мастер загадок! – толкаю его локтем в бок и прыскаю со смеху. – Зато представь, какие фотографии получатся! Все эти яркие костюмы, безумные декорации, улыбающиеся лица! Это будет не просто свадьба, а целое приключение!

– Не сомневаюсь, тебе только дай волю.

Зажмуриваюсь от счастья и кажется… кажется, засыпаю.

Просыпаюсь от того, что машина останавливается, а мотор глохнет.

– Добро пожаловать домой, любимая, – с улыбкой Чеширского кота объявляет Гордей.

ЭПИЛОГ

Божечки мои, если бы кто-то сказал мне лет этак… ну, пусть будет пять назад, что я, Алиса Виноградова, упс, уже Державина, буду сидеть вот так: развалившись в любимом кресле Гордея, с животом, который, кажется, вот-вот лопнет, и умолять его сбегать за острой курочкой в "Красный Дракон"…

А сейчас… Сейчас это моя жизнь, и, должна признать, она чертовски прекрасна!

– Гордеечка, ну миленький, ну пожалуйста! – делаю самые несчастные глаза, на которые только способна.

Беременность, знаете ли, открывает в тебе новые грани актерского мастерства.

– Ну всего кусочек! Маленький, остренький, с кунжутом… Ну хоть понюхать дай!

Гордей поднимает на меня страдальческий взгляд. Ему явно не хочется никуда идти в ночь, еще и в дождь.

– Алиса, солнышко, ты же знаешь, что острая еда может спровоцировать роды, – осторожно говорит он, будто боится, что я сейчас начну кидаться подушками.

– Спровоцировать роды? Да я только за! Может, хоть тогда ты уже закончишь кроватку собирать! Она уже месяц стоит разобранная посреди детской.

Гордей вздыхает и подходит ко мне, опускается на колени и берет мои руки в свои.

– Алиса, ну правда, рано еще. Я хочу успеть доделать кроватку, повесить эти дурацкие мобили с плюшевыми слониками… И еще хочу, чтобы у нашего сына все было идеально!

– У нашего сына будет всё идеально, если его мама сейчас получит свою острую курочку! – упрямо бурчу.

Он смеется и целует меня в лоб.

– Ладно, уговорила. Но только маленький кусочек. И запивать будем кефиром. Договорились?

– Договорились! – радостно восклицаю и обнимаю его за шею. – Ты самый лучший муж на свете!

– Я знаю, – самодовольно отвечает он, вставая с колен. – Но учти, если что-то случится, виновата будешь ты!

– Да-да, конечно, – отмахиваюсь, уже представляя, как хрустящая корочка курочки тает во рту. Беременность – это, конечно, испытание. Но, черт возьми, как же это весело! И какая же я все-таки счастливая!

И вот мой рыцарь без страха и упрека удаляется в дождливую ночь на поиски сокровища под названием «острая курочка». А я остаюсь в нашем уютном гнездышке, предвкушая гастрономический оргазм.

Время тянется мучительно медленно. Даже начинаю думать, а не сбежал ли он, не выдержав моего беременного каприза? Но тут, наконец, слышу звук ключа в замке, и мое сердце начинает бешено колотиться. Он вернулся! С добычей!

Гордей заходит в комнату с пакетом из "Красного Дракона", усеянным каплями дождя. И мне так совестно стало, что гоняла мужа по городу в такую погоду.

– Вот она, твоя прелесть, – торжественно произносит муж, протягивая мне заветный пакет.

Боже, этот запах! Я готова броситься на него и облизать с ног до головы, но сдерживаюсь. Все-таки приличия надо соблюдать, даже будучи беременной.

И вот, первый кусочек оказывается у меня во рту. О, это блаженство! Острота, пикантность, нежность… Все смешалось в этом маленьком кусочке курочки, словно вселенная решила подарить мне все свои сокровища разом.

Жую, закрыв глаза, и блаженно улыбаюсь. Гордей смотрит на меня с нескрываемым удовольствием.

– Ну как? – спрашивает он.

– Восхитительно! – выдыхаю, не в силах оторваться от еды.

Но внезапно, между третьим и четвертым кусочком этой божественной курочки, что-то меняется. Живот сводит так, будто внутри у меня разгорается маленькое, но очень злобное пламя. Сначала я игнорирую это, списывая на обычные беременные причуды, но боль нарастает с каждой секундой.

– Гордей… – хриплю, стараясь сохранить самообладание, но получается не очень. – Кажется, курочка решила устроить внутри меня бунт.

Лицо Гордея мгновенно меняется. От умиления не остается и следа, его сменяет паника, написанная крупными буквами.

– Что? Что случилось? – бормочет он, мечась по комнате.

– Воды! Кажется, воды отходят! – воплю, вцепившись в стол. – Похоже, наш маленький гурман решил познакомиться с миром прямо сейчас.

Гордей замирает растерянно:

– Роды? Вот прям щас?