Генетика на завтрак. Научные лайфхаки для повседневной жизни

Оптический тектум отвечает за обработку визуальных сигналов. Генетическая модификация позволяет клеткам головного мозга зажигаться, как только они выстреливают. С помощью функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ) можно измерять активность мозга в течение продолжительного времени, но при гораздо более низком разрешении, и фМРТ практически не измеряет электрическую активность мозга, а только кровоток. С новым методом ученые стали совсем бессердечными: они размахивали едой перед носом у рыбки. При этом можно было наблюдать, как мозговая активность перемещается в ее голове. Когда еда двигалась слева направо, мозговая деятельность смещалась справа налево. Это уже считается чтением мыслей? Во всяком случае, на тот момент это было самое точное представление в реальном времени того, что происходит внутри мозга. И, скорее всего, никто все равно не захочет слушать мысли рыбы, у которой перед носом держат еду, но не дают съесть. Но, собственно, к чему такая зацикленность на мыслях рыб? Им известны секретные коды ЦРУ? Что, если после многолетних ресурсоемких исследований мы вдруг обнаружим, что они не могут сказать ничего интересного, кроме «бульк»?

В 2013 году Барак Обама запустил исследовательскую инициативу B.R.A.I.N. (Brain Research through Advancing Innovative Neurotechnologies), или «исследование мозга через продвижение инновационных нейротехнологий». Целью проекта является ни больше ни меньше, как составление карты всего человеческого мозга — описание всех наших нервных клеток. Чем же они там занимаются весь день? Мы знаем об этом на удивление мало, потому что наш мозг очень, очень, очень сложный. Это наисложнейшая структура из всех, что мы когда-либо обнаруживали в этой вселенной. Последовательное картирование планировалось проводить, выбирая организмы со все более сложным строением мозга, начиная с нематоды С. elegans (302 нейрона), переходя к плодовым мушкам (250 тысяч нейронов) и личинкам данио-рерио (100 тысяч нейронов), мышам (75 миллионов нейронов), обезьянам (6 миллиардов нейронов у макак) и заканчивая человеком (86 миллиардов нейронов). Более глубокое понимание нашего мозга не только поможет ближе познакомиться с нашими самыми загадочными органами, но и будет способствовать открытию новых методов лечения таких заболеваний, как болезнь Паркинсона, болезнь Альцгеймера, аутизм, шизофрения, депрессия и других. Разумеется, в связи с этим могут возникнуть футуристически-этические дилеммы, от которых даже опытные любители научной фантастики в слезах бросятся искать мамочку.

Робот с мозгом цифрового червя

Представьте себе, что вы невролог и живете в 2030 году. По утрам, когда вы просыпаетесь, робот-дворецкий чистит вам зубы, пока 3D-принтер распечатывает для вас одноразовую одежду на предстоящий день. Вы радостно усаживаетесь в свой беспилотный электромобиль, чтобы отправиться в свою компьютеризированную лабораторию. Сегодня большой день, вы впервые запускаете симуляцию человеческого мозга на суперкомпьютере. Вы включаете машину, загружаете программное обеспечение и нажимаете «Старт». Аплодисменты среди ваших коллег. Эта штука работает! Каждый симулированный нейрон ведет себя именно так, как можно было бы ожидать от настоящего. Шампанское открыто, грандиозные планы построены, оживленно ведутся дискуссии об исцелении всех возможных заболеваний мозга. Поздним вечером большинство ваших коллег уже дома или валяются в углу, напившись сильнее, чем обычно. Вы тоже чувствуете усталость, так что решаете выключить симуляцию и ехать домой. Но, когда вы собираетесь закрыть программу, на экране появляется текстовое сообщение: «Прошу, не выключайте, я слишком молод, чтобы умереть!»

Допустим, что на компьютере удастся смоделировать мозг человека с точностью 1:1, можно ли будет с ним общаться? А вдруг у него даже разовьется самое настоящее сознание? На эти вопросы так сложно ответить, что даже смиренные философы показывают средний палец, когда с ними заговаривают на эту тему.