Гений войны Кутузов. «Чтобы спасти Россию, надо сжечь Москву»

…Кстати, прекрасно понимая, что напором одной лишь живой силы, да еще и в условиях, когда у него нет большого общего численного превосходства, укрепленные позиции русских не взять, Наполеон, будучи по призванию и по образованию артиллеристом, собирался «повалить» их искусно организованным огнем своей артиллерии. Его артиллерийским генералам Сорбье и Фуше удалось так (на пределе эффективной досягаемости!) расположить батареи своей тяжелой дальнобойной артиллерии (102 орудия на участке в одну версту!) напротив села Семеновское и Багратионовых флешей (дистанция в 700—1000 саженей) и частично Курганной высоты (дистанция в 1200–1300 саженей), что русские понесут серьезные потери от перекрестного огня именно этих наполеоновских пушек. Максимально удаленные от русской артиллерии – более сильной в ближнем бою – они сами не подвергнутся серьезной угрозе со стороны врага. Примерно так же будут действовать и тяжелые батареи из 38 дальнобойных орудий корпуса Евгения Богарнэ, располагавшиеся на господствующей над русскими позициями высоте западнее Бородина и безнаказанно «поливавшие» редут Раевского на Курганной высоте с… предельной дистанции! Подобная концентрация тяжелой артиллерии на высотах, на очень большой, почти предельной дистанции от чужих позиций, судя по всему, была «ноу-хау» все предельно точно рассчитавшего математика и артиллериста по образованию Наполеона Бонапарта. За счет большей дальнобойности французы еще могли доставать русских, а те оказывались бессильны эффективно отвечать врагу: по сути дела шла «игра в одни ворота». Не менее весома оказалась и массированная бомбардировка русских французской артиллерией меньших калибров, сведенной в мобильные конные батареи. Своевременно меняя позиции, они окажут серьезнейшую поддержку атакующим массам своей пехоты и кавалерии. Подобные подходы к максимально эффективному использованию всех преимуществ артиллерии наглядно говорят о том, какое значение придавал ей Наполеон – артиллерист до мозга костей. «Великие сражения выигрываются артиллерией!» – многозначительно понижал он голос…

Только два боевых соединения император оставил в резерве – у деревни Шевардино.

Одно из них – VIII корпус не совсем адекватного (порой страдавшего признаками психического расстройства) генерала Жюно был самым слабым как по численности (8868 человек: 6911 пехоты, 936 кавалеристов, 1021 артиллерист и инженер с 30–34 пушками дивизионного генерала Алликса), так и по качеству, из всех корпусов (в основном он состоял из вестфальцев) (23-я, 24-я пех. дивизии Тарро и фон Окса; вестфальские гусары и шеволежеры фон Хаммерштайна). Интересно, что некоторые части именно этого корпуса были откомандированы с совершенно особыми заданиями и в боях и сражениях не участвовали. Так, например, 1946 солдат и 76 офицеров сопровождали… императорскую казну, а это целых четыре батальона или почти полностью укомплектованный полк! Жюно – друг Наполеона времен «туманной молодости» – сменил «разнервничавшегося» вестфальского короля Жерома Бонапарта 30 июля в Орше. По мнению многих, в том числе Бонапарта, Жюно опростоволосился под Валутиной Горой и тем не менее остался на своем посту и ничем себя не проявил в Бородинском сражении.