Гений войны Кутузов. «Чтобы спасти Россию, надо сжечь Москву»

Замешательство русских было временным! Дело в том, что оказавшийся в центре событий командир 3-й пехотной дивизии генерал П. П. Коновницын послал было за генерал-лейтенантом Н. Н. Раевским, которому по старшинству во 2-й армии полагалось принять командование ею на себя, но тот ответил категорическим отказом: на батарею Раевского (Курганную высоту) противник навалился так, что покинуть свои позиции он уже не имел никакой возможности: «…это была решительная минута, в которую я ни под каким предлогом не мог оставить своего поста». Пришлось командование флангом – до особого на то указания Кутузова – принять на себя самому Петру Петровичу Коновницыну, и вскоре бой разгорелся с новой силой, но уже на другой позиции – у деревни Семеновской.

Это Мюрат – храбрец и пижон, руководивший в своем иссеченном пулями и обожженном порохом экстравагантном «прикиде» атакой на флеши, ввел в бой приданную корпусу Нея дивизию генерала графа Луи Фриана из образцового I корпуса контуженного маршала Даву. (Последний, кстати, был его свояком – оба были женаты на сестрах давно и безвременно погибшего друга Бонапарта генерала Леклерка.) Первыми пошли в атаку 15-й легкий и 48-й линейные пехотные полки генерала Дюфура, во второй линии – 33-й линейный полковника Пушлона. По приказу Бонапарта 60 орудий гвардейской артиллерии Сорбье перенацеливаются на деревню Семеновскую. Сам гвардейский генерал сетует на то, что приказ обрушиться с фланга на новую цель ему пришел, по его мнению, так поздно: «Мы должны были это сделать более часу тому назад». На помощь несущей тяжелые потери пехоте Фриана – она уже лишилась почти всего 33-го линейного полка – Мюрат посылает кавалерийские корпуса Латур-Мобура и Нансути. Набирая таранную скорость, французские, саксонские, польские и вестфальские кирасиры, французские драгуны бросились на истерзанную артиллерийским огнем русскую пехоту. Их поддерживала польская уланская дивизия генерала Рожнецкого.

…Кстати сказать, в ту пору во всех европейских армиях очень престижно считалось служить именно в тяжелой кавалерии. Именно ее высылали на поле боя, когда надо было решить участь сражения. Снаряженные стальными кирасами, шлемами и тяжелыми палашами, могучие кирасиры на огромных конях в сомкнутом строю таранили боевые порядки врага, внося сумятицу и неразбериху. Противостоять им – несущимся во весь опор «живым танкам той поры» – было очень трудно: нужны были крепкая выучка, отменная слаженность действий в строю, недюжинная физическая сила и, конечно, беспримерная отвага…

Двинутым против них резервным гвардейским полкам (Измайловскому и Литовскому), уже потерявшим немало людей, неподвижно стоя в резерве, под шквальным огнем наполеоновской артиллерии, предстояло принять страшной силы удар. Встав в каре, они встретили «подогретых» алкоголем неприятельских кавалеристов плотным ружейным огнем во все четыре стороны и скрещенными штыками. «Измайловцам» повезло больше, чем «литовцам»: последние лишились 1783 человек убитыми и ранеными и 953 – без вести пропавшими! Трижды отражали гвардейцы «железных людей» Мюрата, прежде чем им на помощь смогли подойти кирасиры И. М. Дуки и Н. М. Бороздина из 4-го кавкорпуса К. К. Сиверса. И все же после очередной ужасной резни – люди бились штыками, прикладами, тесаками (так назывались у русских пехотные сабли), орудийными банниками, рычагами, душили и… грызли друг друга – деревня Семеновское оказалась сдана. Пехота Фриана (его после двойного ранения сменил бригадный генерал Дюфур) вместе с тяжелыми всадниками Латур-Мобура и Нансути поставленную задачу выполнили – Семеновское взяли. Очень скоро они перегруппируются, их перенацелят и они снова окажутся в Бородинской мясорубке!