Гений войны Кутузов

Глава 10

И при новом государе наш «орел» по-прежнему «на коне»!

Казалось, при императоре Павле I облагодетельствованный его матушкой Кутузов будет не в фаворе (в силу ряда причин Павел не жаловал «екатерининских орлов»!), но все обернулось как нельзя лучше: наш ловкий царедворец Михаил Илларионович по-прежнему «на коне»! Кутузов очень тактично обходил стороной циркулировавшую в ту пору при дворе, да и в Европе очень деликатную тему – «Кто был отцом императора Павла I?». Тем более что его покойная матушка сделала ловкий «ход конем» и оставила этот вопрос открытым, а ведь женщина всегда знает, от кого у нее ребенок! Тема сомнительности происхождения очередного «Романова»

(на самом деле – Гольштейн-Готторпа) была очень опасной, и умудренный опытом придворных сплетен Михаил Илларионович дальновидно ее сторонился и не прогадал. Он – один из немногих «орлов» государыни-«матушки», кого Павел не «послал к черту на кулички».

«Русский Нестор» – выдающийся, но уже престарелый фельдмаршал Петр Александрович Румянцев отказался прибыть в Санкт-Петербург под предлогом «Приехать нет сил. Ноги болят», получил в ответ «Нужны не ноги фельдмаршала, а он сам!», тяжело заболел и вскоре скончался. «Русский Марс» – сверхамбициозный и малопонятный современникам, гениальный и еще бодрый фельдмаршал Александр Васильевич Суворов и вовсе оказался выслан за «чудачества» под надзор в свое село Кончанское.

Тогда как наш герой становится генералом от инфантерии (4.01.1798 г.), награждается орденами Св. Андрея Первозванного и Иоанна Иерусалимского Большого Креста. Более того, за заслуги его супруга «перед Отечеством на поле брани» Екатерина Ильинична была удостоена дамского ордена Св. Екатерины, стала статс-дамой. Их дочери Прасковья и Анна были назначены фрейлинами. Вся семья часто бывает приглашена ко двору на обеды и ужины. Правда, проходили они обычно в тягостной атмосфере: «От курносого можно ожидать всего. Сегодня вознесет – завтра уничтожит», – шептались в свете.

…Кстати сказать, орден Св. Андрея Первозванного

был учрежден Петром I в 1698 г. и выдавался как за боевые подвиги, так и за гражданские отличия. В армии на него мог претендовать лишь имевший чин не ниже полного генерала, т. е. генерал от инфантерии, кавалерии или артиллерии. За все время с 1812 по 1814 г. этот орден за военные заслуги выдавался лишь 7 раз. Первым его получил генерал от кавалерии А. П. Тормасов за Красное. Вторым – тоже генерал от кавалерии – П. Х. Витгенштейн за Лютцен. Третьим – генерал от инфантерии – М. Б. Барклай де Толли за Кенигсварт. Потом – генералы от кавалерии М. И. Платов и М. А. Милорадович (оба – за Лейпциг); генералы от инфантерии – А. Ф. Ланжерон (за Париж) и Ф. В. Остен-Сакен (за Ла-Ротьер)…

Прозорливый благоверный Екатерины Ильиничны Кутузовой быстро смекнул, что сейчас лучше служить подальше от столицы, чтобы как можно реже попадаться на глаза рыцарственному монарху «с повадками бенгальского тигра», и с радостью отправился 14 декабря 1798 г. на два месяца послом в Пруссии к молодому королю Фридриху-Вильгельму III, который в отличие от его великого предка Фридриха II на поле боя с русскими не сталкивался, поражений от них не терпел и мог «распетушиться». Там он снова показывает недюжинную дипломатическую изворотливость, работая над вопросом склонения Пруссии к союзу против Франции. Затребовавший его в Берлин граф Н. П. Панин настолько доволен деятельностью Кутузова, установившего контакты с влиятельным при дворе, служившим еще Фридриху II Великому, фельдмаршалом И. Г. Меллендорфом, что просил государя оставить Михаила Илларионовича для ведения окончательных переговоров с Пруссией, но Его Императорское Величество решил иначе. Кутузов был нужен ему на родине: обострились отношения с Швецией и царь весьма наглядно думал о войне с северным соседом. Война не случилась, и Михаил Илларионович снова показывает свои недюжинные дипломатические способности: ведет переговоры со шведским представителем, генералом, будущим фельдмаршалом (1808), графом Вильгельмом-Морицем Клингспором (1742–1820) и конфликт «рассасывается». И тут Михаил Илларионович выходит за рамки ему предписанного и корректирует царский план предполагаемых военных действий так рьяно, что получает от императора предписание: «исполнять то, что прежде предписано».