Геноцид русских на Украине. О чем молчит Запад

Что на минувшей неделе происходило в Донецке (то есть, в конце июля – начале августа 2014 года, – прим. ред.)? Неужели в Краматорске, Славянске, куда пришли украинские войска, перед входом в горсовет местной администрации стоят урны, похожие на избирательные? Урны, куда любой гражданин города может отпустить свое послание к местной власти, – проще говоря, донос. Донос на семьи ополченцев. Если будет найдена георгиевская ленточка в какой-то семье, то пять лет тюрьмы. Георгиевская ленточка. Если же это семьи тех, кто воюет, то публичные расстрелы. Публичный расстрел всей семьи, включая детей, включая грудных детей. Кто они, подлинные герои сопротивления? Ведь они, эти люди воюют все под псевдонимами, под позывными – из соображений безопасности, прежде всего, безопасности их семей, которые остались в тех городах, где сейчас властвуют, как они себя называют, освободители, где публичный расстрел, публичная казнь практикуется сегодня почти на каждом шагу. Кто они, подлинные герои сопротивления? Кто они, эти люди? Какие подвиги на самом деле совершаются на юго-восточном фронте? И что творится на так называемых «освобожденных территориях»?

Мария Ципко, юрист, г. Донецк, Донецкая народная республика: – В городе Краматорске была одна семья ополченца с позывным «Рысь». В данный момент он находится в Луганске. И когда фашисты зашли в Краматорск, то они выявили по доносу, что семья «Рыси» находилась на тот момент там, в городе. Они взяли маму, папу, ближайших родственников и прилюдно расстреляли их для того, чтобы запугать всех остальных. Было сказано, что если вы знаете и не донесете о том, что кто-то там ополченец или предатель, то с вами будет происходить то же самое. Семья ополченца: трое детей (3 годика, 5 лет, 7 лет), жена, ее родная сестра и их бабушка (76 лет). Показательный публичный расстрел провели, потому что он, ополченец, был командиром.

Яна Лантратова, член рабочей группы Совета при Президенте России по правам человека: – Когда началась война на Юго-Востоке, то к нам, в общественную организацию, в которой я когда-то работала на территории Украины, стали обращаться жители. Они просто знали нас как правозащитников. Сначала просили гуманитарную помощь. Мы организовали сбор гуманитарной помощи во многих регионах России. У нас 50 регионов собирает помощь, доставляет ее до Ростова.

А. Караулов: – Это еда или лекарства?

Я. Лантратова: – Это еда, лекарства, средства гигиены, все необходимое для детей. Доставляли до Ростова, а потом связывались с ополченцами, которые через границу забирали все через гуманитарные коридоры.

А. Караулов: – А сегодня о чем они просят?

Я. Лантратова: – Просят хотя бы крупу, потому что они голодают.

А. Караулов: – То есть начался голод действительно?

Я. Лантратова: – Да. Начался голод.

А. Караулов: – Еще раз. В захваченных городах Краматорск, Славянск, голод?

Я. Лантратова: – Голод.

А. Караулов: – Украинская армия принесла голод?

Я. Лантратова: – Принесла голод. Более того, маленьким детям делают операции в подвале с помощью фонариков, потому что нет электричества…

А. Караулов: – Хирургические операции в подвалах?

Я. Лантратова: – В подвалах с помощью фонарика.

А. Караулов: – Потому что больницы разбиты?

Я. Лантратова: – Потому что больницы разбиты.

А. Караулов: – С фонариками? Еще раз. 21 век. На глазах у Миссии ОБСЕ, которая пришла в Краматорск и Славянск, публичные расстрелы и операции в подвале?

Я. Лантратова: – Да, оказывают помощь в подвале с помощью фонариков.

А. Караулов: – А вывести детей в Киев, в больницу, хотя бы детей?

Я. Лантратова: – Да есть больницы. Когда идут обстрелы, то врачи оказывают помощь. Вы наверняка знаете эту историю, когда бомба попала в больницу, и ребеночка нельзя было отвести в бомбоубежище, потому что он подключен к аппарату искусственной вентиляции легких.

А. Караулов: – Это был Славянск?

Я. Лантратова: – Да.

А. Караулов: – Мальчика звали Женя Езекян.

Я. Лантратова: – Ему было всего лишь восемь месяцев, из которых шесть он провел на аппарате искусственной вентиляции легких. Когда начали бомбить Краматорск, то мне ночью стали звонить женщины. Звонили и говорили: «Пожалуйста, сделайте что-нибудь, чтобы просто вывезти детей». Так как не было электричества, то они от руки написали список на три тысячи человек, на три тысячи детей. У меня есть этот список. Там три тысячи детей. Список написан от руки.

А. Караулов: – Слушайте, а где Красный крест? Ян, давайте разберемся. 21 век, гуманитарная катастрофа, оперируют в подвалах. Как сложилась судьба мальчика Жени?