География растений

туземцев, как масличное дерево в Афинах или вяз в Эфесе) имело

такие колоссальные размеры, как и сейчас11. Существующий под

тропиками лес из гименей (Hymenaea) и цезальпиний12 представляет

собою памятник быть может тысячелетней давности.

Если окинуть взором различные виды явнобрачных растений,

имеющиеся в настоящее время в гербариях, число которых может

быть оценено более чем в 80 000, то в этом удивительном множестве

можно найти известные основные формы, к которым можно свести

все остальные. При выделении этих типов, красотой,

распределением и группировкой которых определяется физиономия раститель-

ности страны, надо обращать внимание не на мелкие признаки, как

органы размножения, околоцветники и плоды (как это делается из

других побуждений в ботанических системах), а на то, что массой

общего впечатления индивидуализирует местность. В эти основные

формы растительности входят, правда, целые семейства так

называемой естественной системы. Банановые и пальмы, казуариновые

и хвойные могут быть приведены из их числа.

Но систематик выделяет множество групп растений, которые

физиономист вынужден объединять одну с другой. Там, где

растительность представляется в массе, сливаются очертания и

разделение листьев, строение стволов и ветвей. Живописец (а здесь слово

принадлежит тонкому ощущению природы художника) различает на

заднем плане ландшафта группы пиний или пальм от буков, но не эти

последние от других лиственных деревьев.

Шестнадцать растительных форм определяют, главным

образом, физиономию растительности. Я перечисляю лишь те, которые

я сам мог наблюдать во время моего путешествия через оба материка

и при многолетнем изучении растительности различных стран между

60° северной и 12° южной широты.

Без всякого сомнения, число этих форм значительно возрастет,

когда проникнут дальше в глубь материков и откроют новые роды

растений. В юго-восточной Азии, во внутренней Африке и Новой

Голландии, в Южной Америке от реки Амазонки до провинции

Чикитос растительность нам еще совершенно незнакома. Что если бы

когда-нибудь нашли страну, где деревянистые грибы—Genomyce

rangiferina или мхи росли в виде высоких деревьев? Neckera den-

droides, германский мох, в действительности древовиден, а бамбуки

(древовидные злаки), которые, как и тропические папоротники,

часто превышают наши липы и ольхи, еще и сейчас представляют

для европейца такое поражающее зрелище, каким был бы лес из

высоких мхов для первого, кто открыл бы его.

Абсолютные размеры и степень развития, которого достигают