Гибель и воскрешение разведчика

С тех пор как Ромашкин видел его последний раз, Бойков немного располнел, лицо округлилось, но глаза по-прежнему были улыбчивыми и добрыми. «Забот стало меньше, – подумал Василий, – вот и поправился». Генерал увидел Ромашкина, воскликнул:

– Жив наш курилка! – И шагнул навстречу, протягивая руку.

– Живой, товарищ генерал, – ответил Ромашкин.

Разведчики гордо поглядывали на бойцов, сразу их окруживших: вот, мол, как наш командир с таким большим начальством, запросто!

– Что-то ты за войну мало вырос! Сколько хороших дел совершил, а все в лейтенантах ходишь.

– В старших, – поправил Ромашкин.

– Товарищ Доброхотов, надо поправить это дело. Скоро перейдем на мирные сроки выслуги. Надо Ромашкину хотя бы капитаном войну закончить. Заслужил!

– Поправим, товарищ член Военного совета, – сказал комдив. – В бою ведь так: воюет и воюет человек, делает свое дело хорошо, а мы к этому привыкаем, будто так и надо. Сегодня же отправлю представление.

– Мне по должности не положено, – смущенно сказал Ромашкин.

– И должность найдется, – успокоил комдив.

Ромашкин посмотрел на своих разведчиков. «Значит, придется с ними расставаться? Куда и зачем уходить мне от своих людей? А может, даже из полка заберут?» Василий торопливо стал просить:

– Товарищ генерал, может быть, довоюю со своим полком до победы, а там видно будет?

– Все, уже довоевался. Нет у нас впереди боевых задач. Мы войну завершили.

Вдруг зароптали, заговорили солдаты, молча слушавшие весь этот разговор:

– Как же так, а Берлин?

– Мы на Берлин хотим!

– Воевали, воевали, а Берлин без нас брать будут?

– Ведите нас на Берлин!

Бойков улыбался, потом негромко, чтобы затихли, сказал:

– Вы свое дело сделали. Остались живы, разве этого мало?

– Мало! Мы Берлин хотим взять!..

– Вот развоевались! – засмеялся Доброхотов.

Генералы уехали по своим делам, а солдаты еще долго говорили о том, что в Берлине побывать надо бы.