Николай Троицкий: Вот я ждал, в чём бы не согласиться с Сергеем Александровичем. По предыдущему пункту я с ним насчет виз согласен и артистов тоже. А вот здесь я не согласен в принципе. Я согласен с тем, что они имеют право и писать, и требовать. Но я согласен с этими ста подписантами в том смысле, что этот поступок был величайшей глупостью этих из Pussy Riot. Но, конечно, двух лет они не заслужили. Это так, чтобы закрыть тему. Другое дело, что неправы эти все западные артисты. Они их воспринимают как тоже деятелей искусства. Хотя вот эта так называемая группа Pussy Riot никакого отношения ни к постмодернизму, ни к постпостмодернизму, ни к чему, ни к какому «-изму» не имеет.
Андрей Норкин: Нет, а какая разница-то? Вот Сергей Марков сказал, что они имеют право высказываться по любой проблеме, связанной с правами человека.
Николай Троицкий: Они имеют право. Только они не артисты, они не артистки.
Андрей Норкин: И черт с ними, какая разница, кто они.
Николай Троицкий: Они не группа. Это чисто эстетически. Раз Сергей Александрович в эстетику ушел, так я тоже могу себе позволить.
Андрей Норкин: Можете, да.
Сергей Марков: Это артисты, это просто такой стиль, понимаете?
Николай Троицкий: Вот это не стиль.
Сергей Марков: В их стиле, когда к вам на лекцию приходят…
Николай Троицкий: Попляшут.
Сергей Марков: Извините, нет, пописают, покакают — это для них искусство. Это вот и есть постмодернизм. Не надо отрицать. Вот они так понимают искусство.
Николай Троицкий: Нет, я отрицаю.
Андрей Норкин: В части «пописать» или «покакать» вы отрицаете постмодернистскую составляющую?
Николай Троицкий: Нет, не хочу. Давайте про наш диалог тоже скажем, что мы артисты, мы тут выступаем, это вот наша форма выступления — хеппенинг. Но мы же, знаете, в другом жанре работаем. И девчонки работали в другом жанре, который называется «провокация». К искусству отношения, по-моему, не имеет. Бог с ним.
Андрей Норкин: Я на самом деле здесь склонен согласиться с Николаем Троицким. Мне тоже так кажется.
Николай Троицкий: Это вопрос эстетический. Это дурное искусство.
Андрей Норкин: Какое это искусство, объясните мне? В чем это искусство, раз уж мы об этом?
Сергей Марков: Тогда это деградирующее искусство. Почему?
Андрей Норкин: Потому что они сами говорили, что это политическая акция.
Сергей Марков: Секундочку. Это не акция протеста.
Андрей Норкин: Какая разница? Какое это искусство?
Сергей Марков: Сначала они путались, как себя защитить. Сначала это у нас эстетическое такое — панк-молебен. Они же сказали «панк». «Панк» — это термин из искусствоведения, простите меня, такой хулиганский, трешовый.
Николай Троицкий: Bloodhound — это тоже, по-моему, панк?
Сергей Марков: Bloodhound — тоже панк.
Андрей Норкин: У меня был Андрей Макаревич в студии. Я как раз его спрашивал, почему, допустим, в той же самой Великобритании настолько терпимое отношение было всегда к музыкантам, играющим эту музыку. Sex Pistols, например, в их версии «Боже, храни королеву» — это же тихий ужас. Но им там никто «двушечку» не влеплял. Грань тут как проводить? Возвращаясь к депутату Милонову… вот он говорит: к нам они привозят то, что нам претит, нашей ментальности, претит нашему воспитанию. Сейчас мы с вами обязательно будем говорить о гей-пропаганде. А куда деваться? У нас бойкот Олимпиады из-за этого.
Сергей Марков: Знаете, нам действительно как бы претит такое другое искусство. Но искусство — это не только те, кто создаёт, вот эти творцы такие, но это еще, прежде всего, те, кто слушает. У нас же проблема не в том, что эти вот придурки обкуренные из американской группы надругались над российским флагом.
Николай Троицкий: И украинским…
Сергей Марков: И украинским.
Андрей Норкин: Кстати, мне непонятно, почему Украина возбудила уголовное дело по факту истории с российским флагом, а с украинским, на который они помочились в Киеве, — нет. Вот это можете объяснить?
Сергей Марков: Они боятся.
Андрей Норкин: Кого боятся? России боятся? Украина боится России?
Сергей Марков: Они боятся западников.
Андрей Норкин: А зачем они тогда сейчас возбудили дело по поводу российского флага? Они должны были и это проигнорировать.
Сергей Марков: Они запутались там.
Андрей Норкин: У вас все путаются, Сергей Александрович.
Сергей Марков: У них не очень получается, у них сейчас сложная ситуация, надо понять. Так вот я говорю ещё раз. Всё-таки главная проблема — слушатели. Потому что они реагируют на всё это именно таким образом. Слушатели, понимаете, вот их сейчас приучили, вы знаете, вот этот дэнс-бэнс, так сказать….
