Глазами надзирателя. Внутри самой суровой тюрьмы мира

И в то же время, чтобы увеличить число сотрудников тюрем, мы должны привлекать иностранных граждан. Чтобы переехать в Австралию в настоящее время, кажется, человек должен быть парикмахером до сорока лет. Им, должно быть, очень нужны люди, которые могут сделать модную стрижку. Тем не менее в настоящее время есть британцы, которые хотели бы стать тюремными офицерами в Новой Зеландии. Правительство хочет 2500 новых тюремных служащих, и это звучит внушительно, но не спасет ситуацию – не в последнюю очередь потому, что 50 % из них покинут тюрьму в течение первых двенадцати месяцев. Я думаю, что для пополнения штатов тюрем нужно бы около 8000. Это восполнит дефицит и заменит сотрудников вроде меня, потерянных из-за болезней и стресса, и тысячи людей, которые были уволены по собственному желанию в 2013 году. Тогда мероприятия по сокращению расходов привели к потере многих опытных сотрудников и, согласно отчетам, стоили налогоплательщикам 56,5 миллионов фунтов стерлингов (по сравнению с 5,7 миллиона фунтов стерлингов в 2012 году). Нам нужно меньше заключенных и больше персонала – то, что газеты называют двухсторонним подходом. На деле же это просто здравый смысл.

Я очень надеюсь, что кто-то из тех, кто принимает решения наверху, признает, что перемены необходимы и что они должны начаться сейчас. Не через десять лет – потому что к тому времени будет уже слишком поздно.

В тот день, когда мы отъезжали от Стрэнджуэйс, а тюрьма в зеркале заднего вида все уменьшалась и уменьшалась, я оказался безработным впервые с тех пор, как мне исполнилось двадцать.

Конечно, я испытывал страх. Как мы справимся? В основном, однако, я ощущал облегчение, хотя еще не чувствовал себя в безопасности. В сентябре я записался на курс рефлексологии[48] пятого уровня, пройдя который получил степень. Хотя это было именно то, чего я хотел, и мне здорово помогала Элисон, которая вела курс, и другие девушки, которые записались на него, это загрузило мой мозг по полной. Весь октябрь и ноябрь я ходил как в воду опущенный: мартовское и апрельское весеннее тюремное шоу ужасов проигрывалось в моей голове снова и снова. Я все еще не справился с чувствами гнева, пренебрежения и даже предательства. У меня начало развиваться ОКР, состояние, за которое я когда-то издевался над людьми. Курс тоже давил на меня, пока после очередной смены лекарств я не понял, что должен двигаться дальше.

Этот момент настал в половине седьмого утра, когда я гулял со Стивом. У меня случился адский приступ гнева. Я топнул ногой – к счастью, рядом никого не было, – и, если бы можно было ударить что-нибудь неодушевленное, я бы это сделал. Выл не пес, а я.

У всех нас в жизни бывали моменты, когда мы падали. Когда такое случалось у меня, я отправлялся в трехдневный запой и бомбардировал себя едой и алкоголем.

Потом я думал: «Ну, хуже мне уже не будет» – и начинал подниматься. Но на этот раз это был не вариант: Билли и Эми изо всех сил старались справиться с моим дерьмовым поведением. Поэтому я решил: хватит болеть.

Я ни в коем случае не осуждаю людей, которые не могут так сделать. У меня сильный характер, и мне удалось, наконец, вспомнить об этом. Я был сыт по горло всеми этими страданиями. Решившись, я пошел домой, достал все таблетки и бросил их в сортир. Я избавился от всего – в том числе от статинов, контролирующих артериальное давление. Я сделал это потому, что почувствовал, что мне нужен грандиозный жест, чтобы начать оставлять это дерьмо позади.

Целый месяц я ничего не говорил ни доктору, ни Эми. Без таблеток я уменьшил нагрузку на силовых тренажерах и перешел на кардиотренировки. Я начал правильно питаться – отказался от нездоровой пищи. Я и без того не пил уже несколько месяцев, так что воздержаться от выпивки было совсем не так трудно, как раньше. В общем, я привел себя в форму. Люди, которые говорят что-то не то, всегда представляют угрозу: «Слишком болен, чтобы идти на работу, но достаточно здоров, чтобы ходить в спортзал…» – и тому подобное. Я перестал их слушать, так как они приводили только к слезам разочарования.

К Рождеству тучи рассеялись. Рефлексология, поначалу раздражавшая меня, теперь помогла мне сосредоточиться. Я также начал получать удовольствие от ощущения контроля, от того, что я человек с сильной волей. Не утверждаю, что это лучший путь к нормальной жизни и выздоровлению для всех; но это сработало для меня.