Глеб Максимилианович Кржижановский

Когда молодые инженеры со строек или электростанций приезжали к Г. М. Кржижановскому, знакомились с ним, сколько раз приходилось слышать: — В энергетике работаю столько-то лет. Считаю себя, Глеб Максимилианович, вашим учеником. Так создавалась и росла школа Кржижановского. Одной из отличительных черт Г. М. Кржижановского была его скромность. Глеб Максимилианович был очень одаренным, талантливым человеком, разносторонне образованным, обладал большим умом, способным к широким обобщениям. Глебу Максимилиановичу было чуждо желание выпячивать себя. Он знал, что его ценит партия, знает и любит народ. Он был горд этим и отдавал стране все свои силы, весь свой талант. Он гордился своей дружбой с Лениным, был счастлив своей близостью к Владимиру Ильичу. Ему было чуждо зазнайство, он был очень требователен к себе. Он никогда не кичился ни своей значимостью, ни своей дружбой с гением человечества. Он был прост, и его скромность была естественна, как скромность большого человека, человека с большой буквы. В 1920 г., когда по заданию В. И. Ленина Глеб Макси- - милианович переделал рукопись статьи об электрификации Промышленности в брошюру «Основные задачи электрификации России» с наметкой общего плана работ по электрификации, Владимир Ильич хотел написать предисловие К этой брошюре. Кому не лестно выпустить работу с предисловием Ленина? У Г. М. Кржижановского хватило скромности, чтобы отказаться от этого предложения Ильича. Глеб Максимилианович отговорил Владимира Ильича, сказав, что брошюра была написана в спешке и недостаточно проработана, чтобы иметь предисловие В. И. Ленина. Глеб Максимилианович принадлежал к числу тех людей, которые как будто пришли к нам из будущего, из нашего завтра. Он, как немногие, умел работать’ в коллективе, его .личные интересы были слиты с общим делом, общественное у него было всегда на первом плане. Когда вспоминаешь Г. М. Кржижановского, неизменно возникает образ на редкость цельного человека: в жизни он свободен от всякой накипи мещанства; в работе ему Ш

чужды зазнайство и бюрократизм; он прост и общителен, образован и культурен, отзывчив и всегда готов поддержать все новое, прогрессивное; он внимателен к молодежи и постоянно идет ей навстречу; он близок к образу человека, который будет жить при коммунизме. Глеб Максимилианович и сам сознавал эти свои качества. Мне вспоминается, как в 1931 г., в его кабинете в Энергоцентре он в минуту задушевной откровенности сказал мне: — Эх, Юрий Николаевич, рано мы с тобой родились... Я, разумеется, понимал, что меня он взял в компанию из скромности, не желая сказать «я». Глеб Максимилианович задумался и затем добавил: — Видимо, мы слишком интеллигенты, много рассуждаем. Теперь нужны люди другого порядка, с более узким лбом, которые могут лишь рапортовать: «Ваше приказание исполнено! Какие будут еще поручения?» Излишняя резкость этих слов выражала всю горечь и досаду Глеба Максимилиановича. Он остро переживал свой вынужденный уход из Госплана. Невольно пришла на ум концовка письма Сталина о плане ГОЭЛРО, где говорилось о «профессорской импотентности» и о необходимости влить в Госплан людей, работающих по принципу «о выполнении доложить» и т. д. Во время беседы Глеб Максимилианович мысленно проводил параллель между руководством Ленина и Сталина. Все его внутреннее «я» болыпевика-ленинца, весь его интеллект человека завтрашнего коммунистического дня возмущались и протестовали против того, что теперь мы называем «культом личности Сталина». Глеб Максимилианович обладал исключительно счастливой особенностью — он был всегда живой, деятельный, как будто носил в себе громадный заряд энергии во много «миллиардов электроновольт». Его энергия била неиссякаемым ключом. Принимаясь за какое-либо дело, он увлекался, загорался и, как вулкан, извергал огонь и лаву своей кипучей деятельности. Он был подвижен и энергичен, когда работал в кружках с В. И. Лениным, был полон неиссякаемой энергии в Самаре, когда создавал организацию «Искры» и уста¬ 245