Глиняный папуас

Одно только меня беспокоило: а что, если эта повесть попадет мальчику и он прочтет, обнаружит неточности и обидится за то, что его назвали копией? Но потом я немножко успокоился и подумал, что Громов не покажет ему этот сборник.

Совсем успокоиться я не мог. Такая у меня натура. Стал опять думать. А вдруг мальчик все-таки познакомится с этой повестью? Он такой осведомленный, догадливый и почему-то все знает. Догадался же он сразу, что я думаю о костюме, который мать отдала в химчистку. И тут тоже догадается, прочтет громовские мысли. Громова нужно предупредить. Я это завтра же сделаю. А как сделаю, так смогу спокойно поставить точку, закончить и без того затянувшийся рассказ.

Я так и сделал. Послал Громову заказное письмо и не по домашнему адресу, а на школу. Я уже собирался поставить точку и закончить рассказ, вдруг опять Витька пришел, и не один, а с красивым, стройным симпатичным интеллигентом.

Интеллигент грустно и трогательно улыбался, а Витька хмурился, как в прошлый раз.

Я поторопился сказать:

— Нет, у нас, к сожалению, все уже застраховано. Я у матери узнавал.

— Опять кажется? — спросил Витька.

— Теперь не кажется, а точно!

— Мы не за этим пришли. А по более срочному делу.

— По какому делу?

Витька редко смущался, но сейчас он выглядел немножко растерянным.

— Он… — Он показал на своего спутника. — Он автографы собирает. У него даже от самого Писемского автограф есть.

— Писемский, кажется, жил в прошлом веко, как он мог дать ему свой автограф?

— Да не ему дал, а своему знакомому современнику. А правнуки сохранили и продали. Понял?

— Понял. Но я ведь не писатель и не знаменитость. Зачем ему мой автограф?

— Обыватель! Да не твой! Он от мальчика хочет получить автограф. От того, что прилетел к нам в юрский период.

— Не в юрский, а в меловой.

— Ладно. Пусть в меловой. А ты не мог бы попросить его сделать надпись на книге?

— На какой?

— Да вот на этой, где напечатана про него фантастическая повесть.

Я испугался, рассердился и сказал:

— Уходите. Сейчас должен санврач приехать. У нас карантин. Двоюродный брат Володя заболел скарлатиной.

И они ушли, так быстро ушли, что даже забыли проститься.

Карантина, конечно, у нас не было. Санврача не ждали. Я соврал. А как я мог еще поступить? Не мог же я лезть к мальчику с этой книгой.