Глобальный человейник

Ф и л: Коммунистический социальный строй, возникший в России после революции 1917 года, принес людям коллективизм, гарантию удовлетворения минимальных потребностей, образование, возможность улучшать свою жизненную позицию за счет своих личных способностей, личного труда и достойного поведения в коллективе. Улучшение жизненной позиции означало не столько рост материального благосостояния, хотя и это имело место, сколько овладение культурой, знаниями и профессией, а также завоевание уважения и почета в коллективе. В извечном споре «Иметь или быть?» многие миллионы людей в те годы отдавали предпочтение «быть», довольствуясь минимумом «иметь». Русские попытались создать систему высших ценностей, превосходящих те, которые они называли мещанскими и низменными. Это – моральное и духовное усовершенствование, служение коллективу и народу, самопожертвование ради интересов общества, самоограничение и т.д. Появилось много искренних последователей такой системы ценностей. Благодаря им были совершены великие исторические подвиги, достигнуты беспрецедентные результаты. Сложился слой образованных и творческих личностей, которые жили в материальной бедности и занимали низшие ступени служебной иерархи, но при этом много читали, думали, разговаривали и сочиняли. Они не стремились к карьере и к известности. Их удовлетворяла та репутация, какую они имели в своем окружении.

А л: А не идеализируешь ли ты прошлое? Насколько значителен был этот слои? Какой ценой этим людям доставалось их положение? Ведь этот слой оказался слишком слабым. Он капитулировал перед теми, кто предпочитал иметь, и исчез!

Ф и л: Да. И мы помогли тем, кто исповедовал принцип «иметь», в их борьбе против тех, кто исповедовал принцип «быть». Мы заразили русских жаждой иметь. У них не оказалось иммунитета против этой западной заразы. Произошло катастрофическое разрушение русского менталитета, разрушение души целого народа. Ситуация эта сходна с той, какая имела место в Америке в отношении индейцев с приходом туда европейцев.

А л: Ты думаешь, они не разрушились бы без нашей помощи?

Ф и л: Не стоит гадать, что было бы в прошлом. Я просто хочу сказать, что я хотел бы прожить жизнь в то время и среди тех людей, для которых главным было быть, а не иметь. Я с детства почему-то был равнодушен к материальному благополучию. Я ненавидел вещи. С годами это перешло в неприязнь к собственности. Я установил для себя, что человек, становясь собственником, перестает быть человеком. В юности я мечтал жить в обществе, в котором твое положение и твои жизненные успехи целиком и полностью зависели бы от твоих способностей, работоспособности и нравственности. Если ты хорошо учишься в школе и имеешь способности, ты выбираешь последующее образование по способностям, получаешь работу по призванию и всю последующую жизнь совершенствуешься в своей профессии. Тебя ценят в этом качестве в коллективе. Устраиваешь свою бытовую жизнь на скромном, но терпимом уровне. Обзаводишься семьей и друзьями. И я не есть исключение. Недавно наши социологи произвели опрос населения ЗС на тему, в каком обществе они хотели бы жить. Девяносто процентов ответили, что хотели бы жить в таком обществе, в котором им была бы гарантирована работа по призванию, жилье, питание, отдых, образование, медицинское обслуживание, пенсия, человечные отношения с коллегами по работе и с соседями, короче говоря – все то, что было реальностью для большинства жителей коммунистических стран двадцатого века.

А л: Что из этого следует?

Ф и л: Пора сочинять новый коммунистический манифест.

А л: Новую утопию?