Глобальный человейник

Человеческое «Я» есть не просто состояние мозга отдельно взятого человека. Оно есть состояние мозгов многих людей, соединенных с мозгом отдельного человека незримыми нитями. Важно при этом не только то, что многие другие люди занимают какое-то место в психике отдельного человека, но и то, что этот человек занимает какое-то место в психике других людей, и он это осознает и ощущает. С этой точки зрения, «Я» отдельных людей суть лишь своего рода узлы в сети психик многих людей и их объединений, – в сети коллективной психики, которая есть «Мы».

Способность людей создавать сети «Мы» из множества «Я» есть результат длительной социобиологической эволюции. В этом процессе происходило одновременно распадение первичного «Мы – Я» на множество «Я» и образование нитей, связывающих их в «Мы». У различных народов развивались различные формы «Я» и «Мы», а также различные формы их взаимоотношений.

Имеются общие законы образования сетей «Мы» из множеств «Я». Самые фундаментальные из них очевидны. Иначе люди вообще не появились бы. Человек должен чувствовать, что он занимает определенное место в сознании других людей, причем место, с его точки зрения, адекватное его собственным представлениям о себе. Он должен ощущать, что он не является излишним, что другие не являются полностью индифферентными к нему. И он сам должен ощущать потребность в других людях. Последние должны занимать адекватное им место в его сознании. Другие законы являются не столь очевидными, а то вообще не осознаются в качестве таковых. И даже отвергаются, если кто-то открывает их людям. Попробуйте, например, растолкуйте знаменитым писателям, актерам, политикам и т.п., что они в своем стремлении к славе лишь подчиняются примитивным законам «Я – Мы», и вы увидите, какой протест это у них вызовет. Им хочется думать о себе как об исключительных существах, движимых возвышенными мотивами, а не как о социобиологических существах той же породы, что и их соплеменники низших категорий.

Наше общество развило необычайно сложное «Мы», вернее, сложнейший комплекс из огромного числа «Мы». Вместе с тем, оно до неслыханных высот подняло «Я» и его претензии на исключительность, если не божественность. Но оно достигло этого слишком дорогой ценой, а именно – ценой тотального нарушения естественных законов взаимоотношений между «Я» и «Мы». Эти отношения оказались непрочными, поверхностными, кратковременными. Любовные отношения, бывшие естественным базисом интимного «Мы», разрушены гипертрофией секса и непостоянством. Семья ослаблена и для большинства разрушена совсем. Деловые ячейки лишены свойств коллективов. Рациональные сговоры и практический расчет оттеснили личные привязанности и заглушили их. Мы легко отрываемся от «Мы» и нигде не врастаем в него глубоко. Мы суть просто партнеры, коллеги, соучастники. То, что мы считаем нашим «Я», суть лишь обрывки, вырванные из сетей «Мы». Наше общество состоит в основном не из полноценных «Я», а из кусочков, лохмотьев растерзанного «Мы». Защищаясь от мучительного одиночества, мы вынуждены превращаться в роботообразные существа и превращать всю нашу общественную жизнь в сплошное зрелище и развлечение, дабы хоть как-то компенсировать потерю основ нормального человеческого бытия.

Следствием всего этого является превращение нашего общества в скопление психически больных существ с разрушенным личным идентитетом. Лечить такого рода, по мнению В., можно лишь создавая больным образ жизни, при котором они не чувствовали бы себя оторванными от «Мы». А это можно сделать не индивидуально, а организуя таких больных в коллективы. Идея эта, конечно, не новая. Такого рода группы постоянно возникали и возникают теперь. Это, например, религиозные и идеологические секты. Новым было то, как В. понимал эту организацию. А замыслил он ее как грандиозную организацию в масштабах всего ЗС, играющую значительную роль в общественной и культурной жизни общества. Иначе говоря, создать не имитацию деятельности малых медицинских групп с целью как-то занять больных, а настоящую деятельность большого масштаба и значительную по содержанию и результатам.

А л: Есть у них шансы на успех?

М а к: Смотря что считать успехом. В одном смысле успех огромен. От желающих вступить в организацию и не только работать в ней без вознаграждения, но и вносить от себя значительные деньги не было отбоя. В деньгах недостатка не было. Стали издавать книги и журналы, устраивать выставки и конференции. Стали привлекать со стороны известных писателей, художников, композиторов, общественных и политических деятелей. У тех, кто вступил в организацию, создавалось ощущение большой важности делаемого дела, а главное – ощущение принадлежности к некоему братству духовно близких людей.

А я: А и другом смысле?